Оно плавится под его властью, а когда Дима отпускает мои руки, его пальцы вновь смыкаются на моем горле, лишая воздуха, мир перестает существовать.
Я ловлю взгляд мужа и понимаю, что он, не отрываясь, смотрит на меня. Так пронзительно, что мне, кажется, впервые в жизни в его глазах я вижу эмоции. Вижу, что нужна ему. Но возможно, это иллюзии, ведь все вокруг начинает размываться из-за нехватки воздуха.
Легкие горят. Хочется сделать вдох, но я не могу. Понимаю, что сама отдала свою жизнь в руки этого человека и теперь придется либо смириться, либо умереть.
Держу глаза открытыми из последних сил, но они сами закрываются. А тело подчиняется…
Дима разжимает пальцы, позволяя живительном воздуху проникнуть в легкие, а жизни вернуться в тело.
Я делаю вдох, одновременно с тем, как Дима встает, хватает меня за бедра и начинает вколачиваться в мое тело с такой силой, что воздух, который только наполнил легкие, вновь покинул его.
Я мечусь по кровати. Пытаюсь двигаться Диме навстречу. Хочу забрать свое.
Тело наэлектризовано, его покрыла испарина. Ему нужен последний толчок. И муж дает его, при этом надавливая на клитор.
Я срываюсь с обрыва. Падаю. Падаю. И падаю, пока тело сотрясает дрожь. Чувствую, как невесомость подхватывает меня. Она очищает разум и при этом заполняет тело жаром.
Жар. Он такой сильный, что я в нем сгораю. Сгораю изнутри.
— Прости меня, — я слышу шепот, но он кажется таким далеким.
Хочу открыть глаза, но не могу.
— Ева, — женский голос словно сквозь густую дымку доходит до меня и чьи-то руки сжимают мои плечи.
— Ева, ты в порядке? Проснись.
Кто-то трясет меня. Зовет. Но я не реагирую. Мне так сложно открыть глаза, будто они слиплись. Веки стали такими тяжелыми, что их не поднять. Сквозь них проникает свет, но я никак не могу дотянуться до него. Он ускользает вместе с силами, которых и так нет в теле. Все, что я могу — лежать.. и сгорать.
— У нее жар, — в женском голосе слышится отчетливая тревога.
Я хочу сказать, что все хорошо. Успокоить обладательницу голоса, но язык не поворачивается.
Он будто прилип к небу. Горло высохло. А тело вовсе перестало меня слушаться, оно мне больше не принадлежит. Им управляет огонь, который заполняет собой каждую клеточку.
До меня доносится еще один голос, на этот раз мужской, но слова разобрать не удается. Потом я слышу шаги. Они удаляются и удаляются, пока не исчезают вовсе.
Женская маленькая рука ложится мне лоб. Она такая холодная, что я невольно вздрагиваю.
