— Она уже два дня в таком состоянии. Прогнозы неутешительны.
— Я вызову своего врача!
До меня доносится шуршание, а потом смешок девушки.
— Ты думаешь, мы не нашли для нее нужных специалистов? — столько сарказма в ее голосе, что мне невольно становится страшно за девушку. Он никому не позволяет с собой так разговаривать. — Тебе лучше уйти!
Улавливаю безнадежность в словах, и снова пытаюсь выбраться наружу. Но щупальцы сильны, они все глубже затягивают меня в трясину и подчиняют тело. Я не могу им сопротивляться.
Не могу.
— Она — моя жена! — три слова, которые усиливают жар моих венах.
Они кинжалами вонзаются в мою грудь, и я прекращаю сопротивляться. Лучше подчиниться тьме…
Отдаюсь ее воле и наконец вновь растворяюсь в пустоте. Только она помогает унять боль. Только благодаря ей я вновь могу дышать. Только ей удается подарить мне успокоение.
— Ты понимаешь, что это твоя вина? — Последнее, что мне удается услышать, прежде чем тьма забирает меня.
Глава 12
Писк. Противный.
Равномерный. Мешающий спать.
Он действует на нервы хуже гвоздя, которым водят по стеклу.
Хочу потянуться, чтобы отключить его, но руки словно приросли к кровати. Глаза открыть тоже не получается. Писк смешивается с стуком в висках и начинает давить на них. Дышать становится сложнее, и желанный сон начинает ускользать.
Писк усиливается, постепенно вытягивая меня из пустоты, где так хорошо, так спокойно. Мир, куда он меня возвращает, полон безнадежности. В нем нет ничего, кроме боли.
Боли, вызванной им.
Воспоминания возвращаются ко мне так быстро, что придавливают к кровати. Картинки проносятся перед глазами со скоростью света и не дают снова окунуться в умиротворение. Они такие яркие! Такие живые! И все наполнены им.
Вот он за столом у себя в кабинете…
Вот он разбирается с бумагами…
Вот он выбирает не меня…
Я не хочу думать о нем. И тем более, не хочу вспоминать.
Лучше остаться там, где спокойно. Лучше…
Хлопок двери останавливает поток мыслей.
Заставляет меня затаить дыхание. Прислушаться.
Тяжелые шаги. Скрип. Шуршание.
Не знаю почему, но чувствую на себе взгляд. Такой же тяжелый, как и шаги. Он прожигает. Не дает вернутся туда, где мне было хорошо.
Легкие начинает жечь, и я резко выдыхаю. Понимаю, что совершаю ошибку и получаю подтверждение этому сразу же:
— Ева, — его голос отражается от стен и окутывает меня. Пробирается в разум и не дает мыслить здраво. Хочется метаться, кричать.
