Это скорее крик отчаянья.
Платон начинает шептать мне на ухо:
— Я с тобой никогда так не поступлю. Я не буду тебя обманывать. Обещаю.
Я хотела отодвинуться от него, но Платон не позволил, только обнял ещё крепче.
Так мы сидели довольно долго.
Я думала обо всех тех годах, когда меня обманывал Андрей. Значит, он подкупил врача, сделал липовые анализы? Может, и вся клиника была ненастоящей?
Теперь я понимаю, почему вопрос «Когда же будут внуки?» задавала только моя мама, а свекр и свекровь никогда не интересовались.
Я думала, что это из-за тактичности.
А они все знали. Все кругом все знали, кроме меня! Какой же Андрей подлец.
Потом я вспомнила о Виолетте, о той нашей встрече. Отстранилась от тёплой груди Платона и сказала, вытирая слёзы рукавом:
— Я недавно видела Виолетту, она сказала мне, что беременна от Андрея.
Платон сделал такое лицо, как будто только что попробовал что-то невкусное.
— Ир, Виолетте верить нельзя. Конечно, есть маленькая вероятность, что произошло чудо, но я сомневаюсь, врачи не давали никакой надежды.
Сказала тебе, чтобы сделать побольнее.
И через минуту добавил:
— Если так хочешь, сделаем ДНК-тест. Хотя я уверен, что это мой ребёнок.
— Нет, не нужно. Мне нужно как можно скорее с ним развестись.
— Хочешь, я помогу? — спрашивает Платон.
Я киваю и обнимаю Платона сама, говорю:
— Спасибо, я не знаю, что бы я без тебя делала.
И это правда. Платон стал для меня незаменимым человеком в жизни. А ещё теперь я уверена: он отец моего ребёнка. И это хорошо.
На следующий день меня утром сильно тошнит. От сильной рвоты даже начинают болеть мышцы живота.
— Ты возьмёшь больничный, — не спрашивает, а утверждает Платон, когда я выхожу из ванной.
— Я отпрошусь пока на один день. Посмотрю, как будет завтра, — отвечаю я.
Платон недовольно качает головой.
Я звоню на работу, одна учительница соглашается меня подменить.
— Если что-то будет нужно, звони, — перед выходом говорит Платон.
— Ах да, кстати, сегодня придёт домработница. Откроешь ей дверь? Она уберётся и сварит обед, я ей уже написал, а ты отдыхай, ничего не делай, хорошо? — снова больше приказывает, чем спрашивает.
И не думала, что он может быть таким строгим.
Платон уезжает на работу. Я остаюсь одна. Лежу на диване и щёлкаю каналы. Интересно, какая у него домработница? Воображение рисует красивую девушку в коротком фартуке, таких обычно показывают во взрослых фильмах. Кручу головой и отгоняю от себя неприятные мысли. Конечно, она будет не такой.
