— Мама с тобой разговаривает?
— Да… Мама всегда была более отходчивой, успокаивает меня, что отец тоже скоро примет «нашу ситуацию», но это вряд ли произойдёт скоро, я его знаю. А как твоя мама, звонит тебе?
Мой телефон завибрировал, я достала его из кармана — входящий от мамы. Я даже засмеялась. Показала Платону дисплей телефона. Говорю ему:
— Представляешь? Именно сейчас, а ведь давно не звонила.
После того дня мы не разговаривали. Я только сейчас и поняла, что ещё не сообщила ей о беременности.
Но сегодня у меня хорошее настроение, я отвечаю на звонок:
— Привет, мам.
— Привет, Ир. Ну, что ты мне не звонишь? Как твои дела, приезжай в гости, поговорим. С Андреем развелись? — голос мамы в трубке довольно доброжелательный, неужели она сменила гнев на милость?
— А откуда ты знаешь?
— Звонила твоя свекровь. Бывшая.
— Оо. И что она тебе сказала?
— Да мы с ней много общались, сначала про то, что надо бы вас помирить, я ей объясняла, что ты меня слушать не будешь. А вот недавно позвонила и странные мне такие вещи сказала про тебя… Ну, что я по телефону буду, приезжай, поговорим.
— Хорошо, мам, мы приедем сегодня вечером, жди.
— Кто мы? — слышится из трубки, но я уже завершаю звонок, не отвечая.
Платон смотрит на меня, ждёт, когда я что-нибудь скажу.
— Мама хочет, чтобы я приехала. Поедешь со мной?
Я ждала, что он скажет: «зачем», «в качестве кого я там буду?», но Платон уверенно кивает:
— Конечно, давай заедем. Только сначала я хочу тебе кое-что показать, пойдём, присядем на скамейку.
Мы садимся, и Платон достаёт из кармана конверт.
— Это тест, я забрал сегодня утром.
Я беру протянутый конверт, спрашиваю:
— Ты уже знаешь результат?
— Да, — отвечает, извини, я уже посмотрел без тебя. Я всматриваюсь в его лицо: он не улыбается, скрывает от меня свои эмоции. Я пугаюсь: почему он не улыбается? Да, блин.
Быстро достаю листок из конверта, разворачиваю, пробегаю глазами. Вероятность 99,99999%
Платон…. Ирина
Выдыхаю.
Комкаю листок и бросаю его в урну рядом.
Поворачиваюсь к Платону, смахиваю слезу с щеки (от волнения). Нервно смеюсь, теперь и Платон тоже улыбается. А я шутливо начинаю бить его кулаком по груди:
— Ты чего меня так пугаешь? Не мог сразу сказать результат? Зачем разыгрываешь представление?
Платон останавливает несильные удары, сжимает руками мои запястья, отвечает:
— Хотел убедиться в том, что ты рада, что отец именно я, а не мой брат.
