Какие слова могут описать такие незабываемые ощущения? У меня нет таких слов.
После всего я лежу, тяжело дышу, потому что никак не могу унять переполнившие меня эмоции, а Платон смахивает прядь с моего лица. И снова покрывает меня поцелуями.
Так начинается второй круг удовольствия.
После этого глубоко ночью мы засыпаем. Я сплю очень крепко, мне даже никакие сны не снятся. Просыпаюсь оттого, что яркое солнце бьет в глаза.
Платона рядом нет. Смотрю на часы и бегу на кухню.
— Мы опоздали? Мы же должны были ехать в семь утра в Вене…
Платон прерывает меня поцелуем.
Долго и нежно целует. Затем только говорит:
— Я перенёс на завтра.
Улыбаемся друг другу и снова целуемся.
За весь день из дома мы выходим только один раз — искупаться в море. Хотя как мы купались? Больше сидели на берегу и целовались. Как будто пытались наверстать все то время, когда мы избегали прикосновений (ладно, точнее, я избегала прикосновений).
Во время одного долгого поцелуя чувствую первый толчок ребёнка. Отрываюсь от губ Платона и говорю, схватившись за живот:
— Он шевелится.
Платон прислоняется ухом к животу и долго слушает. Утверждает, что все слышит, хотя ребёнок сидит теперь тихо.
— У нас с тобой как будто медовый месяц, — говорю я перед сном, засыпая на его груди.
— Нет, у нас вся жизнь впереди, — отвечает и прижимает меня крепко, — я тебя никогда не отпущу больше.
Я вспоминаю снова тот альбом. Приподнимаюсь и смотрю Платону в глаза:
— Неужели я тебе понравилась раньше, чем Андрею?
— Да, намного раньше, — отвечает и протягивает меня обратно.
Хочу спросить у него «ну, почему же ты ко мне первый не подошёл?», но передумываю: какая теперь разница?
Главное, что теперь мы вместе. Единственное, чего боюсь сейчас, что мое счастье закончится, оборвётся в любую минуту. Ведь нельзя же быть такой счастливой? Так не бывает.
На следующий день мы едем в Венецию. Там романтика настигает нас с новой силой. Катаемся на лодках по каналам, слушаем по вечерам на балконе итальянские любовные песни.
Гуляем по тесным улочкам.
— Этот город создан для любви, — говорю Платону во время одной нашей вечерней прогулки.
— Дело вовсе не в стране и не в городе, я с тобой буду таким везде.
Это первый диалог за весь день. Мы в последнюю неделю стали общаться без слов: через поцелуи и прикосновения. Взгляды, учащенное дыхание и стоны удовольствия лучше любых слов. Такой у нас с ним язык любви теперь.
А потом случается то, чего я и боялась.
