Но это не помешает мне выбить признание из бестолковой предательницы. А после — ткнуть носом в протокол расследования и на пальцах объяснить ей КАК она была неправа.
Выхожу из экипажа рядом с домом. Кругом — почти ночь. Свет горит только на первом этаже. Слышен одинокий лай собаки вдалеке, да глухой звук моих шагов. Поднимаюсь на крыльцо. Вхожу в распахнутую лакеем дверь, попадая в уютную полутьму прихожей.
Поднимаю голову к потолку, будто хочу взглянуть сквозь деревянные перекрытия туда, где — точно знаю — её спальня.
Закрываю глаза, жадно втягивая носом едва уловимый аромат карамели, молочного шоколада и лёгкой вуали корицы. Запах, который зверь чувствует на уровне инстинктов. Её запах, которым напитан весь дом.
От которого всего потряхивает и тянет в паху. Думает, главное наказание позади, теперь, когда она снова здесь и с сыном? Ошибается.
Отказываюсь от ужина. Меня терзает голод другого плана. Ещё раз смотрю наверх, безошибочно внутренним чутьём определяя где ОНА, и поднимаюсь вверх по ступеням.
15
Первым делом хочется смыть с себя тошнотворный запах чужого дома и чужой женщины. Почти не прикасался к ней, но всё равно провонял. Долго и тщательно мою руки с мылом. Затем отмокаю в огромной бронзовой ванне, откинув голову на бортик. Меняю одежду, и только после этого выхожу в пустой коридор.
Идти не близко, в другое крыло, и сейчас это раздражает.
Недавно гостевая спальня была спешно переделана в детскую. Ну, как переделана. Добавили кровать, пеленальный стол и гору барахла, так нужного младенцам: бутылочки, игрушки, разные тряпки.
Всё самое лучшее, по мнению нянек. Тоже, к слову сказать, лучших в столице.
Хотя в последнем я начал сомневаться почти сразу. Потому что тишина наступила только сейчас, когда вернулась Софи. Софи…
Останавливаюсь перед закрытой дверью, безошибочно зная, чувствуя её. Их.
Бесшумно поворачиваю ручку. В комнате темно, прохладно и тихо. Из приоткрытого окна тянет холодным ночным воздухом. По мостовой грохочет какая-то колымага. Хмурюсь, чувствуя раздражение на громкий звук.
Плотно закрываю окно.
Мягко ступая по пушистому серо-голубому ковру, обхожу кровать.
Софи спит, лёжа на животе прямо поверх заправленного покрывала. Кончиками пальцев провожу по её волосам, едва касаясь. Они влажные после мытья и оттого кажутся темнее. Длинная белая ночная рубашка приоткрывает тонкие щиколотки. Дыхание спокойное и ровное. Кажется, прилегла и случайно уснула.
Сын спит в своей кроватке на боку, свернувшись калачиком.
