Получил своё, и всё, не интересно ему? Весь в отца, так, что ли?
Настороженно смотрю на Роланда, но дракон не замечает и не делает никаких попыток взять на руки сына. Барабанит пальцами по подоконнику, хмуро смотрит в пол, думая о своём. Между бровей вертикальная складка. Она всегда появляется, когда Роланд сосредоточен и напряжён.
И мне вдруг кажется, всего на мгновение, а что, если… переиграть, начать сначала? Ради сына? И если мы оба попытаемся, то, кто знает… Но Роланд опережает меня.
— Я привёз тебя сюда, — проговаривает глухо, устало проводя ладонью по лбу.
— Не собирался больше никуда отсылать. Хотел ещё детей, и чтобы ты была рядом. С ними и со мной. Но я смертельно устал воевать, Софи… С меня хватит. Если я тебе не по нраву, будь по-твоему. Наследник у меня есть, программа-минимум выполнена. Насчёт тебя… я подыщу варианты. О них сообщу дополнительно.
Отталкивается ладонями от подоконника и уверенным шагом идёт прочь через комнату. Я только моргаю часто-часто и смотрю ему вслед. Боже. Всё опять пошло не так!
Не клеится у нас, хоть ты тресни, и ничего с этим не сделать! Прикусываю до боли щёку.
Так, стоп, рано киснуть, есть ещё кое-что!
— Где моя мама? — кричу ему вслед. — Я хочу увидеть её. Пожалуйста.
Роланд замирает в дверях всего на секунду. Слегка поворачивает голову, и мне смутно видится сухой кивок. После этого он выходит прочь и плотно прикрывает за собой дверь.
А я подхожу к подоконнику с Ленардом на руках. Задумчиво вращаю в пальцах бутылёк с зеленоватым зельем, золотистые прожилки которого искрятся в стыдливом рассветном солнце.
Я так и не приняла его тогда, не до этого было. Один глоток уже не спасёт, но весь бутылёк целиком — вполне. А потом Роланд подыщет варианты, чтобы нам с ним не быть вместе.
Смотрю на зелье, на Ленарда, на золотистый диск солнца, выползающий из-за черепичных крыш домишек. Новый день. Рассвет новой жизни и нового дня.
Что он готовит нам? Я не знаю наверняка. Но точно знаю, что как раньше уже не будет.
16
Игнорирую блюдо с наливными зелёными яблочками и тарелку с алой клубникой.
Утаскиваю, одно за другим, хрустящее сладкое печенье из хрустальной вазочки. Запиваю кислым красным чаем без грамма сахара.
Матушка хмурится:
— А он что?
Коршуном следит за каждой моей печенькой, но пока что молчит.
— Сказал, что подыщет варианты и сообщит о них дополнительно."
"Тянусь к вазочке, но на этот раз не успеваю — та отъезжает на дальний край стола, а меня окружают блюдо с яблоками и тарелка с клубникой.
