А раз так, то зачем всё это? Зачем мы вместе?
Затем, что ему нужны сильные наследники. Только в браке с истинной все мальчики рождаются драконами. С его мотивами всё предельно ясно.
Теперь я. Зачем всё это мне? Когда я выходила за него, я искала любви. Верила в древние легенды и сказки. Но сказки не случилось.
Деньги? Власть? Наряды и побрякушки? Они меня мало волнуют. Мы с родителями никогда не жили в роскоши, и, положа руку на сердце, я до сих пор чувствую себя чужой в мире влиятельных драконов, в мире Роланда.
Смотрю остановившимся взглядом на бордово-чёрные остатки чая на дне чашки.
Вопрос матери вновь вырывает меня из мыслей.
— И что сказал целитель Сайрон?
— Ничего нового, — допиваю остывший чай. — Всё то же самое, что мне сказали в больнице. Ах, да! Целитель Сайрон время от времени будет навещать меня в Драгонхилле. А за месяц до родов поселится в замке.
— Вот видишь! — одобрительно всплескивает руками матушка. — Как удобно! Выходит, всё под контролем! Красота же?
Внутри растёт раздражение, которое я тут же давлю, с громким дзиньканьем возвращая чашку на блюдце.
— Осторожнее, Софи! — хмурится матушка. — Ну, что ты такая неловкая, в самом-то деле? Это же дорогой сервиз!
— Прости, — улыбаюсь виновато.
Поднимаюсь с диванчика. Пересекаю комнату. Встаю напротив окна. Ветерок из приоткрытой форточки колышет прозрачную занавеску с узором из кружева. С улицы пахнет свежестью и зелёной листвой.
За спиной раздаётся шум. Матушка бранится на Флору, которая волочит увесистый чемодан через всю гостиную.
Подготовка к отъезду идёт полным ходом. В этом доме тоже.
— Как считаешь, Софи, — вздыхает матушка, — я ведь смогу оставлять тебя там одну, и приезжать сюда? Ненадолго?
— Конечно, мамочка, — проговариваю, не оборачиваясь, — как тебе будет удобно.
— Кстати, насчёт Амары, — проговаривает мама. — Из всей родни у той только двоюродная тётка, и та живёт здесь, на западе столицы в пригороде. Так что никуда нам её не отправить.
Амара остаётся. Я — уезжаю.
— Почему? — спрашиваю, перебирая пальцами гладкую ткань занавески.
— Что? — не понимает мама."
"— Почему он с ней? Что я делаю не так?
За спиной раздаётся вздох и скрип деревянных половиц под тяжестью маминых шагов. Мне на плечи ложатся её тёплые руки. Накрываю их ладонью.
— Милая, — вновь вздыхает мама. — Есть две категории женщин. Первые чисты душой и сердцем. Ничем не запятнаны. Мужчина идёт рядом с такой женщиной с гордо поднятой головой и готов показать её всему миру.
