Хочу, чтобы Роланд окончательно стал для нас прошлым.
Как обычно, прибегаю в обед домой, чтобы поесть самой и покормить Ленарда.
— Как самочувствие? — спрашивает матушка и смотрит на меня чуть внимательнее, чем обычно. Мигом это подмечаю.
— Нормально, а что? — спрашиваю настороженно, зачерпывая ложкой рыбный суп.
— Ничего, — пожимает плечами. — Показалось, что бледная какая-то.
— Если честно, голова немного болит, — признаюсь и опять сдавливаю виски.
— Ммм, — тянет матушка. — Так отпросись пораньше. Вдруг, заболела?
Ответить не успеваю, потому что раздаётся громкий стук в дверь.
Переглядываемся с матушкой. Шэлдон был у нас только вчера, это точно не может быть он. Тогда кто?
— Сиди, я открою, — матушка делает успокаивающий жест рукой и выходит из кухни со странной улыбкой на губах.
А у меня внутри растёт необъяснимое чувство тревоги. Кто это может быть посреди дня, если мы никого не ждём?
— Сюда несите, в кладовую, — доносится до меня голос матушки, за которым следует тяжёлая поступь чьих-то ног.
Осторожно выглядываю из кухни, да так и замираю на месте, прислонившись к стене: мимо меня проносят корзины и деревянные ящики с красными яблоками и жёлтыми грушами, лиловым виноградом, светло-зелёными велками капусты, картофелем, морковью, луком. Чего здесь только нет!
Сдержанно приветствую по имени двух рабочих из порта, которыми сейчас вовсю командует матушка:
— Осторожнее, вот сюда, сбоку поставьте, — суетится она, пытаясь разместить в крохотной кладовой дюжину ящиков и корзин.
Вскоре остаёмся с матушкой одни. Стоим и ошарашенно смотрим на забитую под завязку кладовую.
— О, как! Старый жук раскошелился! — хмыкает матушка.
— Бедный господин Жако, — говорю тихо, рассматривая лукошко со свежими ягодами и коробку засахаренных слив, — представляю, сколько стоило привезти всё это сюда!
— Ничего и не бедный! — отмахивается матушка. — Самому, небось, опостылела одна рыба с кашей, да соленья.
Смотрю на неё недоверчиво:
— Ты ведь понимаешь, что он купил это, потому что ТЫ попросила?
— Идём-ка, переберём вместе ягоды, — матушка подхватывает две увесистых корзинки.
— Мне нужно вернуться в аптеку, — провожу рукой по волосам.
— Да, брось, Софи! Никуда она не убежит, твоя аптека! Идём, идём. Сама поешь, пока не испортились, а то вон какая бледная. Так и Ленарду что-то перепадёт с твоим молоком, а то бедный мальчик всю жизнь на крупе и рыбе!
— Мама, не начинай, — прошу, послушно следуя за ней обратно на кухню.
