Не хочешь, чтобы писала, и не стану. Только уж ты не сердись. Если не голодная, то хотя бы чайку со мной выпей, а то сердце уже старое совсем, битый вечер колотится, как ошалелое.
Слова сопровождает тяжкий вздох и поникший взгляд, которые я вижу в отражении зеркала. Наблюдаю за морщинистыми руками матушки, которыми она аккуратно пристраивает поднос на стол.
А ведь она права — время летит, матушка не молодеет. Кроме неё и Ленарда у меня никого нет. Изнутри топит чувством раскаяния и вины. Откладываю расчёску, подхожу к матушке, обнимаю её со спины, прижимаюсь щекой к её плечу.
Втягиваю носом тонкий аромат лаванды, такой любимый и родной:
— И ты прости меня, мамочка. Я просто боюсь потерять Ленарда, очень боюсь.
— Ты никогда его не потеряешь, Софи, — матушка поворачивается ко мне и мягко оглаживает мои плечи. — Он твой сын, был, есть и будет.
Угу, если у меня его не отберут.
— Ты правда не станешь писать Роланду? — спрашиваю с надеждой.
— Не стану, — отвечает матушка слишком поспешно и тут же склоняется над подносом.
— Раз ты просишь не писать, я не стану писать. Чай новый, только сегодня купила его, свежак, с южных плантаций, крупный лист, лемонграсс, лаванда и мята. Вкус непривычный, может чуть горчить, но быстро привыкаешь.
— Благодарю, — принимаю из её рук дымящийся напиток. Дую на него губами и делаю глоток. — Ммм, вкусно, чуточку терпкий. Из-за лаванды наверное?
— Он успокаивает, — кивает матушка, — а это как раз то, что нам сейчас нужно. Пей до конца, а то он дорогой, выливать жалко.
Пей, и садись кушать. Не будем больше ссориться, оно нам не нужно. Чему быть, того не миновать.
Последняя фраза меня коробит. Хмурюсь:
— Роланд женится, и наши пути разойдутся окончательно, — проговариваю тихо, допивая непривычный чай. Чувствую в этот момент необъяснимую внутреннюю потребность настоять на своём. — Будь к этому готова и ни на что не надейся. Если он что-то решил, то всегда получает желаемое. Сейчас он решил, что ему нужна новая жена.
— Потому что не знает, что старая жива, — бормочет матушка себе под нос.
Поджимаю губы. Опять с начала? Снова ругаться?
— Прошу, закроем тему, — прошу миролюбиво.
Каждая из нас останется при своём мнении, и пусть. Надоело ругаться. Кроме того, в этом нет никакого смысла. Завтрашний день всё равно всё изменит и расставит по местам. Матушке придётся смириться с новым положением вещей. А я стану ещё на шаг ближе к полной свободе.
Задумчиво мешаю ложечкой тёмный чай.
