Дениза замерла с открытым ртом, глядя на Флориана блестящими глазами, и вдруг ожила, взорвалась словами и движениями.
— Никуда я не пойду. Пусть она, — Дениза показала на меня пальцем, — слышит. Ты вернулся к ней? Ты как он! Я тебе разонравилась! Всё из-за неё. Я знаю это, чувствую. Я хочу быть как она! — завопила Дениза. — Хочу, чтобы она умерла!
— Не смей. Так. Говорить! — Глаза Флориана сверкнули, и огненные искры закрутились вокруг зрачков. — Ты с самого начала знала, на что идёшь. Я тебе ничего не обещал, честно сказал об этом и сразу предупредил, что не разведусь.
Но даже неплохо, что ты пришла. Скажи-ка, письмо твоих рук дело?
Дениза силилась что-то сказать, но лицо её вдруг сделалось абсолютно белое, глаза раскрылись широко-широко, а рот превратился в злобный оскал. Мне стало так жутко, что я невольно попятилась. Дениза быстрым неуловимым движением выдернула что-то из своей прически и с пронзительным диким воем ринулась на меня. Она замахнулась, в её пальцах блеснула длинная тонкая игла. Я в ужасе отступила — но некуда, позади только стол — вскинула руки, пытаясь хоть как-то защититься.
Между нами вспыхнул ослепительный сполох света, и Дениза отшатнулась. В то же мгновение Флориан оказался рядом, перехватил её за запястье. Дениза застонала и выронила иглу. Флориан толкнул Денизу в угол, где она сжалась, злобно сверкая глазами.
— Ненавижу, как я вас всех ненавижу! — сдавленно зашипела Дениза.
Я стояла, онемевшими пальцами вцепившись в стол.
Флориан наклонился, аккуратно взял иглу и поднёс поближе к лицу.
Но через секунду гадливо отбросил её, метнулся ко мне. Он беспокойно заглядывал в глаза, гладил, ощупывал.
— Она не уколола тебя? — судорожно зашептал он.
— Не… Нет, — залепетала я, едва переведя дух.
Флориан так сильно обнял, что я пошевелиться не могла.
— Не трогай ту иглу, милая. На ней смертельный яд.
Я вскрикнула и зашаталась от ужаса.
Флориан бережно усадил меня на стул, обернулся к Денизе, и я увидела, каким страшным гневом исказилось его лицо.
В несколько шагов Флориан оказался рядом, схватил Денизу за горло и поднял.
Она захрипела, попыталась освободиться, но безуспешно.
— Не смей её трогать. Никогда! Слышишь? Не смей!
Он был в бешенстве, настолько, что плохо себя контролировал. Стулья рядом с ними разлетелись в щепки. По стене поползли языки пламени. Я подбежала к Флориану, дрожащими пальцами вцепилась в его сюртук и чуть ли не повисла на нём.
— Отпусти, отпусти! — срывающимся незнакомым голосом закричала я.
