Тем более я думала, что у меня будет больше времени, чтобы сообразить как вести себя перед разлукой.
Растерянная, я спустилась в холл. Флориан быстрыми упругими шагами приблизился ко мне. Я опустила глаза.
— Герцог Тахарис уведомил, что мне срочно надлежит явиться во дворец. Оттуда я уеду в Эвермар, надеюсь, в новой должности. Скорее всего, меня не будет довольно долго. Несколько недель точно. Ситуация, к сожалению, усугубляется, и если начнётся война, то… увидимся нескоро.
Я вздрогнула и, наконец, осмелилась поднять ресницы.
Флориан был спокоен, внимательно смотрел на меня. А я боялась заплакать, потому что слёзы затуманят взгляд и помешают мне видеть его.
Флориан так печально улыбнулся.
— Что же ты, Аурелия. Не грусти. Я напугал тебя своими словами. Верь, переговоры пойдут на лад. Я всё сделаю для этого. Скажи что-нибудь… Ну, назови же меня дракошкой!
Он рассмеялся, и его смех отозвался во мне невыразимой тоской.
Флориан протянул мне руку, и я неуклюже сжала её, пытаясь запомнить его тепло.
"
"— Я люблю тебя… — порывисто прошептал Флориан и вышел. Быстро пробежал лестницу, замер на мгновение, прежде чем красиво и легко сесть в седло.
Я так и не нашла слов для Флориана. Очнувшись, шагнула к нему с тяжело бьющимся сердцем, но было поздно: белоснежный жеребец уже мчался по дороге. И тогда я заплакала, горько и безотрадно. Долго ещё стояла перед открытой дверью, не в силах сдвинуться с места. Словно далёкий шум слышала, как встревоженно перешёптываются слуги. Потом медленно побрела в спальню, почувствовав страшную слабость, навалившуюся мне на плечи.
Глава 39
Дни тянулись немыслимо медленно. К концу недели приехала Милли с детьми: она приняла моё приглашение и планировала погостить до возвращения Флориана. Я безумно обрадовалась её компании: соскучилась, да и в последнее время стала бояться одиночества, а слугам душу не откроешь. В первые два дня мы не могли наговориться — я со всеми подробностями рассказывала, что здесь творилось, и мучила Мелиссу вопросом, как же мне теперь лучше поступить.
Милли терпеливо и внимательно слушала, то возмущалась, то сокрушалась, но советовать что-либо опасалась, говорила, что я должна сама принять решение. Меня же, как корабль в шторм, кидало на волнах болезненных переживаний. Настроение совсем испортилось, я стала плаксивой и тревожной. И отсутствие новостей от Флориана не делало меня спокойнее.
Наконец, в один из вечеров в особняк примчался посланец и передал конверт лично мне в руки.
