И можешь не возвращаться. Настоящая мать ребёнка будет числиться его няней и позаботится о нём.
— Так ты уже всё продумал… И кто же она? — с горькой усмешкой спросила я. Комната не переставала качаться, мне было трудно даже сидеть.
— Уверена, что хочешь знать? Это Дениза.
«Служанка, — мелькнула мысль, — служанка перешла мне дорогу и украла моё счастье. Та, которую я пожалела, когда все от неё отвернулись. Та, которую я же и привела в свой дом».
— Разве она уже беременна?
Флориан вернулся за стол и, помедлив, ответил:
— Нет, но я уверен, у нас с ней всё получится.
Я испытываю к ней…хм… сильные чувства.
— А я? Как же твои чувства ко мне? — Я внимательно, до боли в глазах вглядывалась в его лицо. Хотела увидеть хоть толику любви, хоть капельку нежности.
— Я тебе уже всё сказал. Мне жаль, что у нас так получилось. Но я рад, что наконец-то всё сообщил тебе. С сегодняшней ночи мы будем спать в разных спальнях. И не вздумай входить в мою без стука, боюсь, Денизе это не понравится.
Будто жар прокатился по моему телу. Я собрала все силы, что оставались, медленно поднялась, стараясь стоять прямо и не шататься.
— Не переживай, я тебя не побеспокою, — сказала я как можно ровнее. — Я не согласна на твои условия и не желаю здесь больше оставаться.
— Да куда ты пойдёшь? — Флориан упёрся руками в стол. Его глаза гневно сверкнули. — Имей в виду, уйдёшь, ничего от меня не получишь! Ни гроша!
Я развернулась, всё плыло перед глазами. «Только бы не упасть.
Только бы не упасть». Я шла и не чувствовала ног. В малой гостиной в кресле сидела Дениза. Сидела! Она даже не встала при моём появлении, как положено. Только скривила губы и вскинула подбородок. Несомненно, знала о разговоре в кабинете, Флориан её предупредил. Выдержки Денизе надолго не хватило. Её глаза забегали, она нервно дёрнулась. «Что он нашёл в ней? Неужели внешность для него важнее? С каких пор?» Я смерила её взглядом. Высокая, тонкая, с детским личиком, которому так хорошо удавалось разыгрывать невинное выражение.
«Где бы ты была, если бы не я?»
Я молча прошла мимо, не удостоив её и словом, и степенно поднялась наверх. «Я знаю, она слышит стук моих каблуков. Так пусть не ждёт истеричной беготни по дому». В спальне было темно и непривычно холодно. «Или это мне теперь холодно в этом доме?» Я всё-таки не выдержала: упала на колени и разрыдалась. В горле стоял колючий ком, слёзы текли по щекам, падая мне на руки.
