«Аурелия, в девичестве Аксар, была слишком наивна и верила в безграничную любовь, за что и поплатилась, а теперь её призрак, пусть и в ещё живом теле, бродит по земле».
Я усмехнулась своим мыслям, даже не стала притворяться, что со мной всё в порядке. Впервые за долгие-долгие годы я не стала изображать из себя вселенское спокойствие."
"— О, Рэй, тебе, наверное, ещё не хорошо. Зачем же ты поднялась? — Мелисса отложила шитьё, которым занималась, и подошла. — Давай я тебе помогу лечь, принесу бульон и микстуру. Доктор говорит, она тебе поможет, обязательно поможет!
Стыд кольнул душу.
«Ангелы небесные! Им пришлось и на доктора потратиться. Они и так ограничены в средствах, а тут ещё и я».
Я только укрепилась в решении уехать.
— Да, мне ещё не здоровится. — Я не стала отпираться. Ни к чему. — Но мне лучше, и я хочу поговорить с тобой и Стефаном. Только если не возражаете, давайте сядем на кухне. Как когда-то давно, когда ты, Стефан, ещё был помолвлен с Милли и приходил навестить её в приюте, и нам дозволялось всем вместе посидеть за чашкой чая в кухне.
Конечно, под строгим взором наставницы. Помните?»
Милли улыбнулась и с нежностью, такой тёплой и уютной, посмотрела на мужа. «Вот она любовь».
Стефан поднялся с дивана, поставил на ножки Адриана, с которым нянчился, и приобнял Мелиссу.
— Конечно, помню. Наставницы всегда так грозно смотрели, что у меня не то что чай, слова в горле застревали. Я, наверное, казался неуклюжим молчаливым болваном.
— А я думала, это ты от любви и восхищения моей красотой не находишь слов.
Милли легонько щёлкнула Стефана по носу.
— Ради тебя я готов был еженедельно терпеть эту пытку. Считай, это были мои подвиги во имя прекрасной дамы.
Он притянул Мелиссу поближе и поцеловал в лоб. Они оба тут же смутились, наверное, решили, что мне неприятно наблюдать их счастье.
— Я безмерно за вас рада! — ничуть не кривя душой, воскликнула я. — Время идёт, а вы всё так же дорожите друг другом. Мне не досталось такой удачи в жизни, но радость видеть вас счастливыми от этого не меньше.
Мы прошли на небольшую кухоньку, ярко освещённую солнцем, и Милли засуетилась у плиты. Она уставила стол блюдами и заставила меня есть, иначе угрожала ничего не слушать и отправить обратно в постель. Стефан не отставал от неё, двигал еду ко мне поближе, а когда думал, что я не вижу, подкладывал в мою тарелку сыр и кусочки телятины. Аппетита не было, но, чтобы не расстраивать друзей, я принялась за бульон.
— Я очень вам благодарна.
