Хищный оскал головы дракона, украшавшей кольцо, притягивал взгляд как магнит.
— Оно фамильное и много лет передаётся из поколения в поколение. Кольцо пронизано магической энергией, чтобы охранять ту, что стала дороже всего на свете.
Кровь прилила к моим щекам. Стало жарко, очень жарко. Риан вопросительно поднял бровь, а я в ответ могла только часто-часто моргать, смущённо улыбаясь. Флориан развернул меня и прижал к своей груди. С его рук сорвались снопы белых искр. Они роем волшебных бабочек взлетели в воздух и сложились в две переплетённые литеры «Р».
— Риан и Рэй… — прошептала я.
— Я люблю тебя, моя милая Рэй, и прошу стать моей женой.
Я набрала в грудь побольше воздуха, раскинула руки и крикнула:
— Я согласна!
Искры вспыхнули ослепительным фейерверком. Их подхватил ветер и закружил вместе с осенними листьями.
Глава 9
Настоящее время
Третий день я валялась в постели, страдая от простуды и лихорадки. После обморока на пороге их дома, Мелисса и Стефан запретили мне вставать, окружили такой заботой и вниманием, что мне было неловко.
Флориан так и не пришёл. И подручных тоже не присылал. «Ему либо всё равно, что со мной и куда делась законная жена, но вряд ли — он ведь так хочет сохранить видимость брака; либо ждёт, что я вернусь сама, приползу обратно, присмиревшая и покорная. Не бывать этому! Не позволю!»
На смену слезам пришла ярость. Я чувствовала себя загнанной в угол, втянутой в какой-то чудовищный обман.
Я любила Флориана чистой, нежной любовью, и думала, что он испытывает то же самое. Но ведь когда-то так и было. «Когда он меня разлюбил? Когда забыл обо мне и стал смотреть на других?»
Выздоровление давалось тяжело. Я почти не ела, плохо спала. Иногда проваливалась в забытье, но чаще лежала без сна и отдыха, смотрела в потолок и ничего, абсолютно ничего не хотела. Даже видеть его, Флориана. С горечью, разъедающей душу, я поняла, что если он и явится сюда, назовёт всё ошибкой, прежнего не вернуть.
Наша любовь из хрустальной превратилась в разбитые глиняные черепки. Склеить можно, но надо ли…
Слушая весёлый щебет детей, топот маленьких ножек по коридору, разговоры Милли и Стефана, полные нежности, я поняла, что больше не могу тут находиться.
Когда я впервые за три дня встала в постели и объявилась в гостиной, то повисло такое удивлённое молчание, словно перед ними появился призрак. Может, оно так и было.
