Олег
Меня ноги не держали, меня выдворили из коридора реанимации, оставили ждать.
где-то на лестнице. Я просто, как чумной, метался, словно тигр в клетке. Мне надо было увидеть мою жену. Но меня отстранили от всего.
Спустя долгое время, ожидание мне сообщили о том, что Варю все-таки переводят в палату. Я рвался к ней. Мне надо было её увидеть. Но просьбы о том, чтобы меня пустили не увенчались успехом раз за разом. Врач нёс какую-то ахинею о том, что она очень слаба о том, что она безумно потеряна и пока не понимает, что происходит.
Но мне все это было неважно, чтобы с ней не происходило, я все вывезу. Я все смогу исправить, только бы меня пустили к ней, только бы я смог взглянуть на неё.
Я не понял, когда врач снова появился на лестничной площадке и коротко произнёс:
— Вы можете пройти в палату."
"У меня все нервы были так оголены, что я не отуплял совсем ничего, и я, как в бреду, спустился на этаж ниже, зашёл в отделение. Медсестры что-то бегали, что-то говорили, а я просто, как привязанный, шел за врачом.
Он остановился у двери палаты и указал ладонью вперёд. Я прикусил губы, тяжело выдохнул, пальцы коснулись гладкого белого полотна.
Вари была чужой, незнакомой, посеревшая кожа, потерянные глаза. У неё был пустой взгляд, и только какое-то бормотание под нос. Я видел, как шевелились её посеревшие губы. Мне стоило огромных усилий сделать шаг вперёд. Потом ещё один. Еще приблизиться вплотную к койке.
Я хотел, чтобы она хоть взгляд подняла, но её как будто бы выключило.
— Варя, Варюша, девочка моя, — шептал я, стараясь поймать её ладонь в свои руки. Поймал. Ледяная кожа. Как будто бы всю кровь выкачали. — Варюша, солнце моё, родная моя любимая.
Она не поднимала взгляд, только качала головой, казалось, как будто бы она медленно сходила с ума.
— Девочка моя, девочка, где моя девочка?
— С ней все хорошо, Варюш... Варвара, она в порядке, она в отделении, она такая маленькая, такая хрупкая.
— Почему, почему мне её не показывают? Мне кажется, с ней что-то происходит.
Почему мне её не дают?
Она по-прежнему избегала взглядов, и я понимал, что, скорее всего, причинял ей неимоверную боль, просто находясь рядом, но хотел сделать все возможное, чтобы притупить это чувство.
— Покажут, обязательно покажут.
— Нет, нет от меня что-то скрывают, — её голос дрожал и был таким тихим, что мне приходилось прислушиваться втрое сильнее, чтобы просто разобрать, о чем она говорила.
— Варя, все хорошо, я её видел.
