Если мы притащим его с собой в орден, боюсь, будет сложно объяснить почему за тобой таскается лесной хищник и слушается, как домашний песик.
— Он сам решает, оставаться ему, или пойти с нами, — говорю я и сажусь рядом с волком, не беспокоясь о том, что полы мантии пачкаются от дорожной грязи.
— Я тебя не брошу. Если можешь, беги за нами, но держись подальше от людей., — шепчу я ему на ухо и заглядываю в его желтые глаза, которые кажутся мне совершенно разумными.
— У тебя есть еда? — спрашиваю я, поднимая глаза на Блэйка.
— Я должен кормить твою псину? Девочка, тебе не кажется, что ты начинаешь испытывать мое терпение и мою природную доброту?
— Мужчины созданы для испытаний, — говорю я не обращая внимания на его недовольство.
— А женщины созданы для того, чтобы эти испытания создавать. Пусть твой волк найдет себе еду сам, а нас еще ждет долгий путь.
Я, не спрашивая разрешения, подхожу к ящикам, закрепленным позади кареты, и начинаю копаться в них, в поисках еды для волка.
— О, тут есть грудинка! — восклицает Клем, помогая мне.
— Курица! Я голодная, как волк! Хлеб, и уже порезали, как мило.
Она отрывает ногу от приготовленной курицы и кидает ее волку. Тот тут же начинает уплетать ее, хрустя костями.
— Ну все, — говорит Блэйк, — довольно. Все сыты, все рады и готовы двигаться вперед.
Он оттесняет нас в сторону и захлопывает ящик.
— Быстро в карету, или мне придется вас обездвижить и связать, чтобы не умножать хлопоты, потому что мое ангельское терпение подходит к концу.
Когда мы трогаемся, я долго смотрю, как волк бежит за нами, а после скрывается в густой чаще леса.
Клем тут же засыпает, убаюканная мерным покачиванием кареты. Блэйк сидит напротив и не обращая на нас никакого внимания, что-то пишет в книге, шурша пером по бумаге.
Знает ли он, кто я такая на самом деле? Если нет, и все именно так, как он сказал, то все понятно. Но что если ему известно, что я якобы умершая жена Ивара Стормса?
Он знает, что я могу приручать животных, теперь знает, а значит понимает, что если кому-то станет это известно, меня казнят, как ведьму.
То, что я все еще жива и сижу рядом с ним, само по себе чудо, судя по словам Клем.
— Ты просверлишь во мне дырку своим взглядом, — вдруг говорит Блэйк и поднимает глаза на меня.
— Я не понимаю, — говорю я.
— Чего ты не понимаешь?
— Зачем я тебе на самом деле? Ведь ты же видел кто я такая и даже закрыл глаза на мои способности… А в инквизиции, с такими, как я, не церемонятся.
