Любила по своему…
— Счастлив это слышать, — говорю я и встаю из за стола, наконец радуясь, что можно избавиться от повинности находиться рядом с матерью, от скорбного и требовательного вида которой у меня уже сводит зубы.
Смотрю на ее густые косы пшеничного цвета. Совсем такого цвета были волосы Элис. Наверное эти срезали с какой-то девушки, чтобы моя мать могла пускать пыль в глаза окружающим.
А где теперь волосы моей Элис? Нужно спросить у Даррена.
ВДруг они сохранились где-то и от них еще пахнет ею… Ее уже нет в живых, а волосы все еще пахнут живой Элис.
Проклятье. Смотрю на мать и не испытываю ничего, кроме желания поскорее уйти.
У Дианы Стормс очень пышные волосы, которым позавидует любая… Диана Стормс врет даже себе. Сын Дианы Стормс, Ивар Стормс, обрек свою жену на гибель.
— Что ты так смотришь? — спрашивает мать хмурясь.
— Вспомнилось кое что.
В ответ она только качает головой.
— Ты очень странный, и ты мне не нравишься.
— Спасибо, мама, мне важно было это услышать.
— Не хами мне, Ивар, — вдруг повышает она голос и лицо ее становится грозным и нетерпящим возражений. — Я знаю хорошего лекаря, он найдет для тебя подходящие снадобья, которые восстановят твою силу. Перед претендентками ты должен предстать в лучшем своем виде, а не с потухшим взглядом и в рубашке, которую ты неделю не менял.
Я смотрю на свою сорочку, покрытую пятнами и морщусь.
— Прости, мама, я постараюсь впечатлить прекрасных дам и сменю сорочку, а теперь мне надо идти, — говорю я неискренне и разворачиваюсь, чувствуя, что сыт по горло этим разговором.
— Ивар, — окрикивает она меня в дверях.
Я поворачиваюсь и смотрю ей в глаза.
— Что?
— Как давно ты был с женщиной?
— Что?
— Когда ты последний раз овладевал женщиной?
— Я не собираюсь…
— Я познакомилась с одной симпатичной девочкой из твоей обслуги, дочь садовника, думаю, она тебе понравится. Возможно она взбодрит твою плоть и разгонит твою печаль, сынок.
Мать снимает с ветки большую черную виноградину и кладет себе в рот.
Я вижу ее накрашенные губы и мне становится неприятно смотреть на то, как она жует, водя ртом из стороны в сторону. А ведь это моя мать, я должен любить свою мать, ведь так?
— Она ждет тебя в твоих покоях. Ее родители не против. Хотя, кого бы это волновало.
Я, не говоря ни слова, выхожу из столовой, чувствуя какое-то странное опустошение внутри. Девка, дочь садовника… А ведь я хотел ее сам.
