Вот девушка, совсем юная, стоит у колыбели своей дочери, в глазах её слёзы, которые льются рекой. Её лицо искажено отчаянием, а рядом с ней стоит лекарь, его слова — приговор: ""Ребенка не спасти"". Она падает на колени, молит всех богов о помощи, обещая вечное служение. Я почувствовала, как её отчаяние проникает в меня, как оно разрывает меня изнутри, хотя я была всего лишь наблюдателем.
И вот Богиня природы откликается на её молитвы. ""Ты мать, а значит — сама жизнь"", — произнесла Богиня, и наделяет ее силой жизни.
И вот, передо мной снова картина — теперь уже не плачущая девушка, а молодая женщина, уверенная и спокойная, стоит рядом со своей подросшей дочерью. Вокруг них деревня, оживлённая, наполненная женщинами всех возрастов, которые нашли здесь своё убежище, своё место в этом мире. Они все служат Богине, все связаны общей судьбой."
"Но тут тень падает на этот идиллический мир, и я вижу, как дочь стала взрослой женщиной, которая стоит перед разрушенной деревней, лес вокруг неё опустошён, всё, что они строили, всё, что наполняло её жизнь смыслом, уничтожено.
Причина этого — дракон, пришедший в её жизнь с чувствами, на которые она не могла ответить. И когда её ответ был отказом, он разрушил всё, что она любила. В этот момент я почувствовала, как сердце женщины разрывается от боли и бессилия. Я проживала каждую эмоцию, каждое мгновение её жизни.
Я вернулась к реальности, когда земля под нашими ногами начала затягиваться. Разлом, который был на грани поглотить нас, начал исчезать, и лес, будто обретя вторую жизнь, вздохнул с облегчением.
Я знала, что процесс завершён — разлом был залечен. Но внутри меня не было чувства облегчения, только тяжесть от тех видений, которые я только что пережила.
Когда свет начал угасать, я обернулась и увидела, что большинство монстров были уничтожены. Те, кто остался, отступали, словно почувствовав, что их силы уже недостаточно. Эдгар, Маркус, Гвен и Дойл стояли на краю поляны, их мечи были покрыты кровью и туманом.
В их взглядах отражалось ошеломление, они явно не ожидали того, что произошло.
— Ну, раз пришло время признаний, я тоже пожалуй верну себе голос, — вдруг произнёс Барсик, глядя на Эдгара, который больше не скрывал своего лица за капюшоном.
— Я знал, что ты разговариваешь, ещё с лагеря на границе, не только у тебя тонкий слух, — прохрипел Эдгар, опускаясь на землю. Его лицо исказилось от боли.
