— Ты гад, притом чешуйчатый, Лизонька, давайте его под дубом прикопаем, от греха подальше, чую я, проблемный он, — произнёс Барсик, но его слова звучали не серьёзно, скорее, как попытка отвлечься от реальности. Кобылица Эдгара, словно понимая, о чём идёт речь, клацнула зубами рядом с мордой Барсика, а Грозный натурально заржал, присоединяясь к этой странной сцене.
— Аааа, помогите, хулиганы зрения лишают, — заверещал кот, и мне на мгновение стало легче от этой комичной сцены.
— Барсик, мы боевых товарищей не обижаем, — спокойно сказала Гвен.
— Хоть дракон и не может быть товарищем, — подхватил Дойл.
— Но, видимо, Эдгар какой-то неправильный дракон, — закончил Маркус.
Я медленно отпустила дуб и посмотрела на Эдгара. Он выглядел ужасно, дыхание его было хриплым и перебивалось. Парни заметили неладное и подошли ближе. Маркус начал осмотр, но его лицо не выражало уверенности.
— Его ранили? Не вижу даже царапинки, что это может быть, яд? — Маркус посмотрел на меня с надеждой, но я не могла дать ему ответа.
— Не напрягайся, Маркус, моё время пришло, — прошептал Эдгар, глядя на меня. В его глазах читалась усталость, но и что-то ещё, что я не могла понять. — Марисса в стазисе, она ждёт очень сильного дракончика. Он забрал всю магию Элизы, а сейчас тянет жизненные силы из меня и своей матери. Нам пришлось установить связь напрямую, чтобы он смог жить.
Его слова ударили по мне, как молния. Он знал. Знал, что я не Элиза. Я отшатнулась, не зная, что сказать.
— Не бойся, я уже достаточно натворил дел, тебя никто не тронет.
Вчера я выслал бумаги о признании Элизы мёртвой, ты можешь жить спокойно… в её теле.
— Откуда? Кто тебе сказал… — прошептала я, садясь рядом с ним на колени. Моё сердце билось так быстро, что я думала, оно вот-вот выскочит из груди.
— Оракул, — продолжил он, — мне повезло, он самый древний дракон в этом мире. О нём ходят легенды, даже я не верил в его существование. Но… он нашёл меня сам. Сказал, что от моего сына зависит будущее всей империи, но спасти я его смогу, лишь приняв смирение и покаяние… Я отпускаю тебя…
Разговор давался ему тяжело, он делал вынужденные паузы, чтобы набраться сил.
— Ребенок убивает тебя? Но, он же ещё маленький? — Я не могла поверить, что всё может закончиться так.
— Дракончики растут по-другому, не как люди. И мой сын… он сильный, сильнейший из всех живущих. Если ради его спасения нужно положить свою жизнь, я отдам её, не раздумывая… — его слова были шепотом, едва различимым.
