— Звучит соблазнительно, — обнажает зубы в улыбке и подхватывает пакеты. — А я ждал, что ты меня прогонишь.
— Только я тебя предупреждаю, — прикладываю магнитный ключ к панели замка. — Артур за мной следит и, вероятно, он будет в курсе, что я тебя пригласила на чай.
— Меня твой бывший не пугает, да и подразнить его — святое дело. Почему нет? — Илья смеется. — У него, конечно, сейчас мутки с моим отцом, но даже если бы были со мной, то меня бы это не остановило. Чай и печенье, Вита! Чай и печенье!
В лифте нас нагоняет неловкое молчание.
Ох, зря я решила быть смелой и дикой. Я уже подумываю о том, как сдать назад с чаем и печеньем, как Илья говорит:
— А кто тебя подвез? У Артура Борисовича другие номера.
— Это была мать Артура Борисовича.
— А за рулем какой-то мужик и этот какой-то мужик тебе пакеты из багажника достал, — ревниво шепчет Илья.
— Водитель.
— Ясно, — Илья перекатывает с пяток на носки и щурится. — А то я распереживался, что не успел.
— В каком смысле?
— От двух до шести месяцев надо, чтобы пережить расставашки и быть готовым к приключениям.
"
"— У меня был развод, а не расставашки, — прикладываю холодную ладонь к щеке. — И фамилию я свою девичью вернула только неделю назад.
— Поздравляю, — охает Илья и ликующе всматривается в мой профиль. — За это я точно готов чашку чая выпить. И как оно быть свободной птицей с девичьей фамилией?
— Надо менять документы.
— Где твоя радость? Избавилась от мужа-говнюка.
— Не избавилась, — перевожу на улыбчивое лицо Ильи взгляд.
— И это льстит, скажу честно.
— Слишком честно.
— Ну, ты себе позволил быть честным два месяца назад, Илюша. Как теперь перефразируешь мои слова? — усмехаюсь и выхожу из лифта.
— Все еще злишься?
— Я долго думала над твоими словами, — помахиваю ключами. — И ты был не прав. Это было грубо заявить женщине, что ее муж изменил, потому что она его разлюбила.
— Я такого не говорил.
— Я лишь перефразировала твои слова, — оглядываюсь с улыбкой.
— И сейчас скажу обидную вещь, но ты не обижайся. Ты вряд ли можешь судить о любви женщины. Во-первых, ты мужчина, а, во-вторых, ты еще сам никого не любил.
— Жестоко, Вита. В самое сердце… Но стервой ты мне тоже нравишься
Приваливается к косяку, внимательно наблюдая, как я проворачиваю ключ в замочной скважине.
— Но я ведь тогда тебя встряхнул?
— Так твой сеанс психотерапии был призван меня встряхнуть? — распахиваю дверь.
