А еще…
— Прекрати…
— А еще я бы попозировала голой молодому художнику, — зло продолжаю я. — Выкраивала бы часы между домашними хлопотами, магазином… например, с двенадцати до двух часов дня я бы бежала к юнцу с кисточками. И все это на протяжении полугода. И после я бы взяла и притащила свой портрет домой и повесила бы в спальне. Конечно, я бы на нем была бы одета, но я бы знала, что позировала нагой и с флером острого эротизма. Это меня бы заводило до мурашек.
— Ева… — рычит Саша.
— И знаешь, — смеюсь. — Даже тогда ты бы не понял меня, потому что моя измена была бы красивой, утонченной и эстетичной.
Если скрываться и обманывать, то ради искусства.
— Что ты несешь? — Саша резко встает.
— Кстати, стоит совместить художника и хозяйство по колено, — задумчиво постукиваю пальце по подбородку. — Пусть рисует в одном фартуке, и, наверное, я бы позволила ему разрисовать себя цветами, а потом он бы меня вымыл под горячим душем.
— Я его убью…
— Я так понимаю, из зависти? — вскидываю бровь. — Из-за комплексов? И, милый, художник с внушительным талантом ничего бы для меня не значил.
Любила бы я тебя, а он… так, — цокаю, — баловство, отдых, развлечение, глоток свежего воздуха, а то я так устала. Я задыхаюсь в этой рутине.
— Прекрати…
— Саша, — охаю я и прикладываю руку к груди, — это и спасет наш брак! — восторженно хлопаю ресницами. — Требую полгода!
— Что? — недоуменно кривится мой супруг, который посчитал, что сможет меня запугать.
— Ты мне должен полгода с молодым и горячим мужчиной, — деловито скрещиваю руки на груди.
— С редкими встречами один-два раза в неделю в дорогом отеле.
— Ты… Совсем ополоумела?
— Нет? Тебя такой вариант не устраивает, — обхожу стол и подплываю к нему вплотную, — тогда развод и девичья фамилия, милый.
— Да как тебе такое могло в голову прийти?!
— Тебе же пришла гениальная идея завести себе любовницу, и что ты так надулся весь? Она же ничего не значит… Котик, — едко ухмыляюсь я и капризно продолжаю, — ну, что ты? Моей любви к тебе это не отменит.
Вскидывает руку в желании схватить меня за шею, но замирает. Его ладонь в сантиметре от кожи. Медленно выдыхает и сжимает кулак, скрипнув зубами.
— Пока тебе будут родинку и шрам удалять, подумай над моим предложением, — обхватываю его кулак ладонями и целую костяшки, вглядываясь в глаза. — Ко-оооо-отик.
Отступаю с улыбкой и шагаю прочь, из последних сил сдерживая в себе тошноту.
Глава 26. Лучше бы папа поел ""конфеток""
Сижу на кровати.
