Я ловлю эйфорию от густого запаха масляных красок, шуршания киста по холсту и взглядов Саши, который не обратил нашу забаву в близость, пусть я его пыталась к этому подтолкнуть.
Я опять хотела перехватить контроль, но он мне не позволил. И мне это нравится. Он определил правила в моей фантазии и требует, чтобы я им следовала. делаю медленный вдох и отпускаю мысли, ныряя в легкий транс, и которого меня вырывает голос Саши:
— Можешь расслабиться.
Руки и ноги затекли. Разминаю плечи, массирую голени. Встаю, и ко мне подплывает Саша.
Сейчас точно схватит за волосы и поцелует, но он срывает простынь со стула и стелет на пол. Я обескураженно моргаю.
— Ложись, — разворачивается ко мне, — и воздержись от вопросов.
— Как именно мне лечь?
— Я же попросил без вопросов, — голос вибрирует легким раздражением.
Обхожу Сашу, стараюсь сесть на простыню с грациозностью пантеры и ложусь на спину. Я не принимаю фривольных и соблазнительных поз, а жду инструкций, которых не слышу. Саша шагает к кровати, подхватывает с нее коробку и возвращается.
Я все еще жду объяснений, но бывший муж игнорирует мои многозначительные взгляды.
Опускается на простыню рядом, открывает коробку и раскладывает яркие тюбики с краской. Достает новую круглую палитру и свежие кисти.
— Будешь моим холстом, — переводит взгляд на меня. — А холсты не говорят, верно?
Я коротко киваю и прерывисто выдыхаю. Я уже сама готова кинуться на Сашу с рыком и взять его силой.
— Расслабься, — от его легкой усмешки потеют ладони. — И глаза закрой.
Смыкаю веки, и через минуту чувствую, как мягкая кисть скользит по щеке. Немного щекотно, и я задерживаю дыхание, закусив нижнюю губу. Кажется, Саша рисует лепестки."
"Спускается к шее, покрывает их медленными и сосредоточенными мазками. Мне жарко, и каждый вдох дается с трудом. Переходит к груди, и я вздрагиваю от прикосновений кисти, будто от ожогов. Не могу сдержать стон.
— Тише, — строго говорит Саша, подстегивая во мне новую волну теплой истомы, что растекается по венам жидким медом.
Кисть бежит к животу, а после спускается ниже, и сердце пробивает три удара за один, но Саша жестоко ведет кисть к бедру. Его ласка обращается в сладкую пытку. Я хочу его рук, губ и горячего тела, но он и пальцем меня не трогает. Лишь кистью.
— Можешь принять душ, — его голос вытягивает меня из густого потока желания.
Я возмущенно распахиваю глаза, а он откладывает кисть и встает:
— Я закончил.
Да я по его глазам вижу, что он, как и я, на грани.
