— К шкуре что ли какой приехал?
Я молча приподнимаю бровь. Улыбается, обнажая крупные зубы в брекетах.
— Я даже знаю к какой.
— Да ты что?
— Ага, — трет нос. — Вчера угорали над телкой, которая устроила тут шоу со слезами, криками на грузчиков и жалобами подружке по телефону. Задница у нее, конечно, огонь. Мы заценили.
Тужится, нарывается на неприятности и играет уличного альфача, брекеты которого оплатили его родители.
— А че ты ее сюда-то притащил, — окидывает меня оценивающим взглядом, затем кивает на машину.
— При деньгах же. Или ты просто водила?
— Не твоего ума дело, — прячу руки в карманы и неторопливо шагаю ко второму подъезду.
— А зовут-то ее как? — едет за мной.
— Так понравилась?
— Я могу за отдельную плату палить, будет ли еще к ней кататься на рандеву.
— Ты и такие слова знаешь?
— Я так-то умный, — хмыкает. — Пять тыщ в неделю, дядь, и будешь обо всем в курсе. Двадцать за то, чтобы морду начистить новому хахалю.
— Ты-то и начистить? — удивленно оглядываюсь.
— Так я не один буду.
По пятере на каждого, — уходит на самокате влево и резко равняется со мной. — У меня все продумано.
— А потом на малолетку загремишь, — сворачиваю к подъезду, — а тем, у кого брекеты там тяжко.
Недовольно фыркает:
— Ну, как знаешь, дядь, но твою телку тут без внимания не оставят.
— Пусть кроме внимания готовят чемодан денег, — притормаживаю у железной двери.
— Подтверждаешь, что все бабы продажные?
— Не все, но с теми, кому не интересны деньги, — оборачиваюсь, — сложно.
— Короче, бабки рулят, — недовольно подытоживает мой юный друг.
Чешет щеку и торопливо проговаривает. — Код от домофона: звездочка, решетка один один четыре два, если опять не поменяли.
Набираю продиктованную комбинацию. Раздается тихий писк и дверь открывается.
— Благодарю.
— Ты, короче, подумай о моем предложении, — медленно едет мимо крыльца и косит на меня взгля. — У меня здесь есть надежные люди.
— Катись уже отсюда, мамкин гангстер, — провожаю его обескураженным взглядом. — И на самокате своем не гоняй.
— Кстати, ты тачку припарковал там, где особенно любят гадить голуби, — оглядывается. — Место поэтому свободное."
"Перевожу взор на машину и меланхолично наблюдаю за тем, как над ней пролетает сизый голубь и сбрасывает снаряд мне на капот. Ну, не бежать же мне за ним с криками и оскорблениями. Это всего лишь птица. Наглая, мерзкая и противная птица.
— Я же говорил, — ржет, как конь, и к машине летит второй голубь. — Ща тебе устроят массированную бомбардировку.
