— Я солью в сеть все фотографии и видео с тобой! Каково будет твоей жене, когда все узнают, что у тебя была другая баба?
— Если ты самоубийца, то велкам, Ладушка, — похрустываю шеей. — И не будет у тебя больше простора для лавирования. Пастух терпеливо относится к женщинам, но не дразни его. Какая же ты тупая… — смеюсь. — Боже, и я купился.
— Потому что ты кобель! — рявкает Лада.
В кармане вибрирует телефон, и я несколько секунд недоуменно пялюсь на экран, на котором высвечивается “Пастух”.
— Жена звонит?!
— Вот сволочь, — смеюсь я.
— Неужели под крыло взял кривозубого самокатчика? — принимаю звонок и прикладываю смартфон к уху. — Мне ждать толпы подростков с битами?
— Возможно, — голос у Юры спокойный. — Но одышки не слышу, пупсик. Или вы еще не начали?
— Ты как все успеваешь?
— Хобби у меня такое — все знать, — Юра зевает, — ведь со знанием не будет терзать совесть, когда тебя привезут в больницу с пробитой головой и раздавленным хозяйством.
— С этим понятно, Юр, но детей-то зачем в это все втягивать?
— Они сами напрашиваются на неприятности, — печально вздыхает.
— Лучше пусть из-за тебя их поставят на учет, чем из-за какого-нибудь бедолаги, которого поймают в подворотне, чтобы отжать кошелек и телефон. И я зубастику пообещал, что накину сверху, если ты живым останешься. Ты же знаешь, в пубертате мозги совсем не варят, вот я и озаботился, чтобы он не взял грех на душу. Сыграл на жадности.
— И сколько?
— На чупа-чупсы хватит.
Короткий смешок, и срываюсь на хохот. Ну, я заслужил быть избитым мальчишками.
Это очень непрозрачный намек от Юры, что я сам тупой подросток. Очень унизительная угроза, и я отдаю должное уважение этому жестокому и беспринципному человеку. Он прекрасен в своей черной порочности, и я понимаю, что мой отец сделает выбор в его пользу. От таких друзей не отказываются, даже если встанет вопрос жизни и смерти сына-идиота.
— Успокоился? — скучающе интересуется Юра, когда я выдыхаю и замолкаю.
— Да.
— И что?
— Если я сейчас скажу, что выбрал Вику, то будет звучать, будто я испугался подростков и боюсь за свои бубенчики, — устало вздыхаю.
"
"— Бубенчики — это серьезно, да, — подтверждает Юра. — Хочешь напугать мужика, скажи ему про его яйца. Даже лишиться головы не так страшно. Я вот, можно сказать, родился без них.
— Мне жаль, — зачем-то говорю я.
— Так я поэтому такой, Валер. Меня, по сути, ничем не напугать, — Юра чем-то аппетитно похрустывает. — Не зря в свое время евнухи были самыми опасными и жестокими интриганами.
