И вот вопрос ты все еще в моем круге? Я редко это говорю, но в тебе есть потенциал. Я могу поверить, что ты просто по дурости связался с левой бабой и без какого-то хитрого умысла. Я знаю, как ты работаешь и ни разу я не словил тебя на попытке сыграть против меня или твоего отца… Я не раз давал тебе лазейку, чтобы, грубо говоря, нагнуть меня. Ты понимаешь ценность общего дела.
Замолкает на несколько секунд и продолжает:
— Но с Викусей ты налажал, Валер. Хотя с вазочкой был хитрый ход.
— Да не было там хитрости.
— А что было?
— Я не знаю. Ей понравилась эта вазочка, я ее и притащил. Я должен был это сделать, и всё.
— Вот и подумай над тем, почему должен был, — Юра тяжело вздыхает, как уставший старый бегемот, и в телефоне раздаются гудки.
— Валер… — поскуливает Лада.
— Удачи тебе, — шагаю в прихожую, стягивая галстук.
Через несколько минут стою на крыльце и в ожидании взираю на “зубастика”. За ним на самокатах притаились такие же нескладные и угловатые подростки. Смотрят на меня дикими зверенышами.
— Так мне идти или подождать от вас решительных действий?
— Погнали пацаны, — “зубастик” разворачивает самокат и едет прочь. — У нас отбой.
Глава 38. Курлык-курлык
Два конверта.
“Для понтов” и “для личного архива”. Подписаны острым почерком дяди.
Сижу в беседке и недоумеваю. Рядом в коляске спит Соня. Открываю конверт для понтов и рассматриваю фотографии. Какие мы все на них красивые, отретушированные и гладкие. Вот точно можно сразу в рамочку и на стену, чтобы гости разглядывали нас и восхищались.
Бе. Мне не нравится.
Беру второй конверт, и вот там я нахожу самое веселье.
Первая фотография: Соня с кривым бантиком на лбу рыдает, а на полу валяется брошенная погремушка. Рот разинут, щеки красные и с подбородка слюна стекает.
Улыбаюсь.
Вторая фотография: тетя Валерия у зеркала пристально разглядывает бородавку на челюсти у уха, хмурится и рот презрительно кривит. Она очень недовольна своим отражением. Закусываю губы, чтобы не рассмеяться.
Третья фотография: отец Валерия сидит в кресле, устало запрокинув голову. У него такое выражение лица, будто он не на семейной фотосессии, а в каком-то аду. И его очень утомили пытки и кипящее масло, поэтому он смирился со своей участью.
Четвертая фотография: мама Валерия присосалась к бокалу шампанского и с ненавистью смотрит в сторону. Подозреваю, что там за кадром притаился дядя. Я узнаю этот взгляд. Я сама так зыркаю на него.
Пятая фотография: мама моя.
