Стоит у окна, такая вся романтично-печальная, что хочется узнать, о чем она думает. И понятно, почему дядя выбрал именно эту фотографию: она тут красивая и отстраненная.
Шестой снимок: сам дядя. И фотографу удалось поймать его “все кругом идиоты, а я тут самый умный, и я что-то задумал”. Вроде расслабленный, а по глазам видно, что он тут за всеми следит, как воспитатель в детском саде.
Седьмая фотография: я собственной персоной и мой муженек, и мне не нравится то, что я вижу. Губы у меня поджаты, взгляд презрительный, и я вполоборота отвернулась от Валерия, у которого рожа такая же надменная, как у меня.
Мы всем видом друг другу показываем, как недовольны стоять рядом.
Восьмая фотография: тот самый момент, когда Валерий решил притянуть к себе и наградит поцелуем в шею. В кресле перед нами кривится Соня, которая вот-вот зарыдает. Я вот ждала, что снимок получится красивым, как иллюстрация счастливой семейной жизни для глянцевого журнала, но нет. Мы с Валерием очень нелепые и неуклюжие. И не целует он меня нежно и игриво в шейку, а жрет.
Я же полна удивления, возмущения и оторопи. Глаза — как блюдца, щеки и уши — пунцовые.
На следующем снимке мы смотрим друг на друга диким зверьем, а Соня в кресле швыряет погремушку на пол и открывает рот для крика. Вот какими видит дядя меня и Валерия, и я соглашусь с ним, что мы какие-то придурочные. Особенно я. Потому что я одариваю Валерия не только разъяренным взглядом, но и оскалом.
Нет, эти фотографии нельзя показывать другим людям. Они слишком живые, эмоциональные и откровенные в оголенных чувствах.
Мы с Валерием здесь открытые на пике своей неприязни и гнева.
— О, — Мария выхватывает фотографию и с интересом ее разглядывает, — обалдеть. У человека явно талант.
— Мы такие, да?
— Ага, — Мария переводит на меня взор. — Особенно в последнюю неделю.
— Какая жуть, — вздыхаю я.
— Нет ничего хуже равнодушия, — Мария возвращается к разглядыванию фотографии.
— Это ты к чему?
— Равнодушный человек — пустой человек, — садится рядом и зловеще добавляет, — или мертвый.
Задумываюсь над словами Марии. Есть в них доля правды. Не нарастить броню я хотела, а умертвить душу."
"— Я со своим бывшим мужем вообще никогда не скандалила, не кричала, не психовала, — возвращает фотографию. — Вышла замуж, потому что решила, что пора.
— А развелись, потому что изменял?
— Нет, — Мария покачивает коляску со спящей Соней. — Что с ним, что без него… Разницы никакой. Я сказала ему: давай разбежимся.
