— Ты прости за прямой вопрос, — сажусь в кресло и поднимаю взгляд, — но тебя мама вызвала?
— Она давно меня ждала, — опускается на софу, — а я все никак не мог найти время.
— А сейчас почему нашел?
Нет мне смысла сидеть и кокетничать с мужиком, которого поманила мамочка перспективой захомутать племянницу Юры.
— А ты изменилась.
— Что ты имеешь в виду?
Я прекрасно знаю, что он подразумевает под своими словами. Тогда на свадьбе я плакала, никому в глаза не смотрела и будто была на похоронах, а не на празднестве.
И Кирилл был среди тех, кто пил дорогущее шампанское под тосты и пожелания о детях, любви и счастье. Схватил бы меня тогда и увез за океан, чтобы, как принцессу, спасти из лап мрачного дракона, который сидел рядом с рожей кирпичом в красивом фраке, пошитом на заказ у одного из именитых портных.
Господи, мы же тогда и торт вместе резали. Неожиданно вспоминаю ладонь Валерия на своей и то жгучее желание ткнуть его лицом в пышный белый крем.
А после еще кормили друг друга… Помню этот нежный вкус сливочного крема, влажного фисташкового бисквита, приправленного солью слез.
— Прости, я ненадолго отлучусь, — встаю и оправляю юбку.
— Куда ты? — обескураженно спрашивает незваный гость.
Я должна увидеть фотографии со свадьбы. Альбом пылится на верхней полке шкафа в моей спальне, и я его ни разу не открывала. Закинула и больше не притрагивалась.
Поднимаюсь к себе в комнату, достаю тяжеленный альбом в кожаном переплете. На обложке красуется:
Валерий и Виктория.
Буковки золотые, витиеватые и выпуклые. Когда дядя его мне вручил с ехидной улыбкой, я дала себе обещание, что его сожгу. Альбом. А, может, и дядю тоже. Сажусь на кровать. Минуту медлю, кусаю губы и стучу пальцами по обложке.
— Поехали, — открываю альбом.
И сразу с первого снимка я понимаю, что свадьбу снимал тот же “невероятно одаренный” фотограф.
И ясно теперь, почему дядя с такой улыбкой всучил мне этот альбом.
Я ждала либо вылизанные до мелочей фотографии, либо печальную историю одной несправедливой свадьбы, но нет. Вся фотосессия свелась к “гости жрут и причмокивают”, пока красивая невеста корчит скорбную моську, а жених пребывает в состоянии “чо ей не так?”."
"У Валерия почти на каждом снимке — недоумение.
