Спокойно так, и он с тем же тоном мне ответил, что давай. Пошли, подали заявление и все. Он собирал вещи, а я вязала в это время носки. И, кажется, я… Да… Я не помню его лица.
— Как так? — удивленно охаю я.
— Не знаю, — пожимает плечами.
— Я бы лица Валерия не забыла. Вот лоботомию сделают и все равно узнаю его рожу недовольную, — в изумлении шепчу я.
— Да ладно, красивая такая рожа, — Мария тихо смеется. — И идеально вам подходит.
— Что?
— Да по вам видно, что вы муж и жена и что вы одна сатана, — Мария устало смотрит на меня.
— И вас вижу старыми и недовольными брюзгами. Морщинистыми такими и вредными.
— Я разве вредная? — обиженно спрашиваю я.
— А кто на вазочку мужа развел? — поправляет одеялко на груди Сони.
— Да не разводила я его.
— Как скажете, — прячет улыбку и охает. — Блин. Забыла!
— Что? — я пугаюсь ее шепота.
— Там мужик какой-то пришел, — Мария встает и катит коляску из беседки. — Кириллом звать. А не тот ли Кирилл?
— Если тот, то какого черта он тут забыл? — с клокочущим возмущением встаю и перехожу на шепот, чтобы не разбудить Соню.
— Это уже ни в какие ворота.
Складываю фотографии в конверт:
— Вот стервятник, а. Прилетел, гад. Курлык-курлык, блин.
— А это разве не голубь? — едва слышно спрашивает Мария.
— Я не знаю, какие звуки издают стервятники, — зло топаю мимо. — Поэтому пусть курлыкает.
Глава 39. Если целовать, то богиню
Кирилл — высокий и светловолосый мужчина, ион изменился с последней нашей встречи на свадьбе.
Во-первых, он вставил новые зубы. Те самые голливудские, неестественно белые зубы, которые, кажется, при его загаре ослепляют при улыбке. Во-вторых, он точно подправил нос. Он был у него немного смещен влево, а теперь ровненький такой и идеальный. А еще он подкачался.
Короче, ко мне в дом заявился жених куклы Барби. Узкие светлые брючки, обтягивающая рубашка поло и широкая улыбка на холеном лице. Я уверена, что дядя бы нелестно высказался о его внешности и сравнил бы с представителем нетрадиционной ориентации.
Я прям слышу в голове его недовольный голос: “Ну что ты, как…” И после “как” следует некрасивое, оскорбительное и очень емкое слово.
— Вика, — Кирилл вновь ослепляет меня своей улыбкой и делает ко мне шаг. — Давно не виделись.
— Что ты тут забыл?
— Прилетел и решил заглянуть ко всем родственникам.
— И у кого ты уже был?
Опешив на несколько секунд, он лихо так приглаживает волосы и говорит:
— А вот решил начать с тебя.
