Куда тебе рожать, мама, ты же такая старая кляча.
Не выносишь, скинешь. Уже было такое…
И я на эмоциях не заметила, но теперь выкинуть не могу из головы эти слова.
Потому что Влад ужалил, словами о выкидыше, и они отрикошетили во фразу, оброненную дочкой ранее.
Больно и там, и там… Боль закольцевалась и обняла меня туго-туго, взяв в плен со всех сторон.
Вы не могли подождать с этими новостями? После моей свадьбы, например?
— Почти приехали, — сообщает таксист.
Машина медленно въезжает во двор дома, где живут Гриша с Варей.
До тебя нет дела, мама. Вот что означают слова старшей дочери.
— Какой подъезд? — интересуется мужчина.
— Притормозите на углу дома, пожалуйста, — прошу я, достав телефон.
Какая же я дура, зачем я адрес дочери и ее жениха назвала?
Очевидно, милые сейчас бурно мирятся, может быть, Варя утешает своего героя, которого так несправедливо поколотил ее злой папаша.
И тут им свалюсь на голову я — старая мамаша, которой поздно быть беременной в третий раз.
Дура, Елизавета. Дура…
Адрес-то я назвала, очевидно, пребывая в шоке, но вот теперь остыла.
Достаю телефон, в мыслях все гудит.
В офис поехать? У меня в кабинете и приткнуться негде. Офис, которым я гордилась, невероятно крошечный. Диванчик, который не раскладывается. На таком можно, конечно, скорчиться и заночевать, но моя поясница не скажет мне спасибо, и завтра я буду чувствовать себя старой развалиной, наверное, точь-в-точь такой же, какой считает меня старшая дочь.
Ей двадцать, она красива и молода, весь мир у ее ног, и она уверена, что все ее желания — первостепенные, самые важные, искренние.
Все остальные подождут, они лишь пыль под ее ногами…
— Девушка, у вас деньги-то есть? — сомневается таксист.
Молча протягиваю ему две пятисотрублевые купюра. Поездка до дома Гриши и Вари явно не стоит столько, гораздо меньше. Но я даю задаток, потому что еще не решила, куда ехать.
— А теперь помолчите, пожалуйста, мне нужно подумать, куда уехать.
— Что, не дозвонились? — по-своему истолковал таксист небольшую паузу и телефон в моих руках.
"
"Скорее, даже если Гриша с Варей мне откроют, они будут мне не рады, и я для молодых, увлеченных друг другом, буду просто обузой.
Хотела бы я в молодости, будучи увлеченной Владом, чтобы на голову мне свалилась мама и жаловалась на ссоры с отцом? Нет, я бы прятала голову на широком мужественном плече Влада и слушала его басни о том, что наши неудобства временные, и что он весь мир, извините, раком поставит, но сделает нас счастливыми.
