Измена в подарок

Поехали, пообедаем. У меня. Меня. Хочешь?

— Ты вообще больная? Проваливай!

— Уже жалею. Что вообще согласился работать с тобой. Ты же подстилка обыкновенная. Вали отсюда вместе со своими губами и дорогу забудь, — ору, уже совершенно никого не стесняясь.

Линда отшатывается от меня, вжимаясь в угол. В её глазах стоят слёзы, а на предплечье алеет след от моего захвата. Вот и отлично. Надеюсь, больше не увидимся.

Пока меня отвлекала эта стерва, врачи решили забрать Мирру в больницу. Помогаю погрузить её в скорую и иду к своей машине, чтобы добраться к приёмному покою самому.

Мой телефон разрывается от рабочих звонков, и я его отключаю к чёрту, чтобы не беспокоил. Завожу машину и выруливаю с парковки.

Нужно сделать ещё кое-что. Нахожу в сумке Мирры телефон и с лёгкостью его разблокирую. Мне нужно сделать всего лишь один звонок. С моего номера она всё равно трубку не возьмет.

Мирра так и не удалила мой отпечаток пальца, но с главного экрана пропала заставка с нашим фото. Вместо неё теперь штормовое море на закате.

Сквозь чёрные тучи едва-едва виднеются лучи закатного солнца. Как бы ни била жизнь, ты всегда надеешься на лучшее. Больно тебе было, мой Мирочек… Какой же я придурок. Вывернусь наизнанку, только бы всё исправить.

Вспоминаю, зачем вообще взял телефон, и набираю нужный номер, резко стартуя со светофора.

— Малинка, ты где пропадаешь? Я приехала, а тебя дома нет. Эклеры привезла твои любимые, давай скорее, пока остались, — она тараторит так быстро, что я не могу вставить слово.

— Маш, Мирра в больнице.

Собери ей вещи и приезжай. Адрес сейчас скину.

— Она потеряла сознание и… — и я не успеваю договорить, как одновременно происходит сразу несколько вещей.

Какой-то идиот на сером форде передо мной слишком резко тормозит, а Маша, прерывая меня, орёт в трубку.

— Жданов, что ты с ней сделал?! Ты хоть в курсе, что она беременна?!

Меня оглушает новость и немного подушка безопасности.

Рука затекла. Хочется её согнуть, но что-то мешает, колется. Затекло всё тело и перевернуться бы набок, но почему-то страшно, что не хватит сил.

Лежу не шевелясь, терплю тупую навязчивую боль, перетекающую по мышцам.

Никак не хочется начинать этот день, а сон был такой сладкий, что усилием воли пытаюсь вернуть себя обратно, проигрывая последние, самые яркие картинки.

Наблюдаю в отражении зеркала, как тонкая, невесомая паутинка чулков, ведомая моими пальцами, ползёт вверх по бедру. Прохладная сеточка ласково обнимает ноги, делая их привлекательнее.