Измена в подарок

Начинает заправлять рубашку в брюки, бросает это дело на полпути, несколько раз достаёт из кармана телефон, кладёт его обратно, открывает-закрывает окно, хочет потереть лицо руками, но почему-то шипит от боли.

Голова также кружится, и долго держать глаза открытыми у меня не получается, но я всё равно замечаю на лице Кости ссадины, опухший нос и разводы синяков под глазами. Правая рука заботливо укутана в специальный бандаж. Если я сейчас спрошу, что произошло, мы точно не поговорим.

— Ты рад? — подливаю масла в огонь, понимая, что он не собирается сознаваться в том, что Линда тоже беременна.

— Я… Ты… Это очень неожиданно, — усаживается обратно в кресло и с еле слышным стоном прячет лицо в ладони.

Я замечаю ранку у него на носу и запёкшуюся кровь на губе. Инструкция, как сломать красноречие опытного юриста. Дорого. Даже слишком. Он подтаскивает кресло ближе, противно скрипя ножками по кафелю, пытается взять меня за руку, но я не даюсь. Его улыбка, вопреки всему, кажется по-настоящему счастливой, это очень неожиданно.

Его, что, двойня не напугала? Даже у меня нервные мурашки пробежались по затылку, как только я представила предстоящее в двойном объёме. Всё ещё свежи в памяти воспоминания, какой утомлённой выглядела жена Славы после появления на свет близнецов. Она была замученной до чёрных кругов под глазами и нервно обгрызенных ногтей. Но удивительно счастливой. Такая же дурацкая улыбка расплывается сейчас на лице Кости.

— Очень неожиданно, когда спишь с двумя разными женщинами узнать, что они обе беременны. Жданов, ты про невесту свою губастую забыл, что ли?

— При чём тут Линда, и с каких пор она мне невеста? — он выплёвывает её имя, как горькую попку огурца, улыбка исчезает, а на её месте появляется почти звериный оскал. — В смысле обе?

— Ну как причём. Можешь не притворяться. Она мне рассказала, что вы с ней хорошо постарались, она тоже в положении и ожидает обновление семейного статуса в ближайшее время, — удивительно резво выдаю скороговорку на одном дыхании и притворяюсь, что мне совсем не больно произносить эти слова.

 — Ты почему без круассанов вернулся? — добиваю его своим самым сладеньким голосом. Чай можно пить ещё неделю без сахара.

А у самой сердце начинает грохотать со страшной силой. Я знала, что это будет сложный разговор, но очень не хочется сейчас навредить крохотной жизни внутри меня.