Который разносится по пустому двору эхом. Я вытираю слёзы, уже наплевав на остатки косметики. Макар смотрит на мою истерику и вытаскивает из кармана платок. Протягивает мне, а я, обезумев, просто бью его по руке и он роняет этот невиновный ни в чём кусок ткани. Муж поджимает губы, и от него прям веет недовольством, но мне всё равно. За мной только что маньяк гнался и я прикусила ему губу. Слишком много событий для одного вечера. И в своём хмельном счастье, которое горчит на языке, я почти всесильна.
— Идём поговорим? — предлагает Макар и тянет ко мне руку, а я, отдышавшись и вытерев лицо ладонями, бросаю:
— Да пошёл ты к чёрту, — и столько в моём голосе равнодушия, что Макара всего корёжит.
— Мне это надо, Полин, — заходит с другой стороны муж, и новая волна смеха ему лучший ответ.
— Тебе надо — иди и говори. С Ангелиной, — жёлчно выдаю я, и по лицу Макара сразу начинают бегать эмоции от брезгливости до злости. Но мне теперь не страшно. Я грёбаная супервумен.
— Вот тут неудобно получилось… — тянет Макар, пытаясь поймать меня хотя бы за рукав.
Меня касается его аромат ванили с горькой нотой в конце, и я готова забыться на мгновение, чтобы ощутить этот аромат на себе, но в последний момент мозг выдаёт:
— Тут? Значит, со шлюхой в моей постели удобно было?
Боже мой. Оказывается, Макар такой растерянный, когда его лицом в дерьмо тыкают. Жаль, раньше не знала. Жаль, берегла его мужское эго, а он меня использовал. Он пользовался моей любовью, моей верой в него, моим обожанием. В итоге я получила предательство.
Измену.
Долгую, растянутую на года. С разными женщинами, чтобы это могло сойти за случайность. С разными последствиями, одним из которых стала беременность Ангелины.
— Полли, это не тот разговор, который надо проводить с такой обстановке… — он обводит рукой двор.
Не та обстановка, не тот разговор. Не та женщина…
Всё не то. Жизнь наша с ним тоже не та. А я ведь хотела состариться вместе. Вязать ему удивительно длинные шарфы, чтобы он выглядел в них нелепо, но всё равно носил, ведь так бы радовал меня.
Я хотела услышать первый крик нашего с ним ребёнка и его слова поддержки в это время. Увидеть, как он кружит на руках нашу дочь, как кружил меня всю жизнь, приподнимая за талию и смотря в глаза.
Хотела одной ужасно длинной ночью признаться, насколько моя жизнь теперь его. Ведь без него не было бы меня. Ведь что такое моя жизнь, когда я принесла её на алтарь его любви. Любви, которая сквозь года, столетия.
А теперь ничего не будет.
