Подёргал за рукав свою толстовку, которая скрыла его худобу.
— А вы считаете, что в этом виноват только он? — не глядя на меня, уточнил Алекс, и я задохнулась возмущением. Не то чтобы мне надо было доказать свою правоту, просто неприятно стало, что я могу являться причиной кобелизма бывшего мужа.
— Это в вас мужская солидарность шепчет, — огрызнулась я, не желая продолжать нелепый разговор.
— Вы неправы, — не согласился сосед и откинулся назад, упершись локтями в мою ступеньку. Оглушающе звенело в саду стрекотание сверчков.
И ещё где-то птицы свили гнездо и попеременно чирикали.
— Это ещё почему? — уточнила я, всё же втягиваясь в разговор.
— Потому что в любой ситуации важно оставаться человеком. Не просто с привязкой к гендеру, а именно человеком. И проявлять человеческие эмоции…
Мне очень витиевато намекали, что вот я как раз веду себя по-свински.
— И мой человек уверен просто, что вы перегибаете палку, — Александр сел ровно и потёр тыльной стороной ладони лоб. — Вам ничего не стоит ответить. Ничего не стоит сказать, что между вами всё кончено… Но вы растягиваете агонию, будто бы наслаждаясь ей.
Я фыркнула.
Моим нынешним положением нельзя наслаждаться. Я слишком глубоко погрязла во лжи брака, в своих детских обидах, в своей бесполезности.
Я много раз задумывалась, зачем Макару такая бракованная я нужна. Сначала мне казалось, это мужское эго, потом всё больше намёк на статусность, а дальше я терялась, потому что другие варианты, кроме любви, исчезали. Но любовь не пачкают изменами. Любовь не проверяют предательством.
— Вы просто не хотите брать на себя ответственность за этот разрыв, — медленно произнёс Александр, и я поняла, что прогадала с соседом. Так если дело пойдёт, то мне придётся уехать, чтобы не выслушивать ещё от одного мужчины оправдание измены."
"— Я готова к ответственности, просто мне не нужны никакие последствия, — в пальцах я вертела за черенок берёзовый листик. Он поворачивался и рассекал своими краями воздух. — Именно поэтому я не желаю сейчас говорить.
Молчание прерывалось только шелестом травы и ещё сверчковыми песнями.
— За что вы его так ненавидите? — тихо спросил Александр, не поднимая на меня глаза.
— Я просто его люблю, — наконец-то призналась я даже не самой себе, а чужому, по сути, человеку. И от признания этого внутри всё сжималось, потому что всё было бы лучше, если бы я оставалась равнодушной. Но даже любовь с отрицательным зарядом говорит, что мне до ужаса нужен Макар. Но я не могу его простить. И не смогу.
