А мое испорченное воображение уже нарисовало в голове совершенно другое.
— Давай смотреть, — соглашаюсь.
Катя включает фильм, смотрит увлеченно, хрустит орешками.
Я тоже пытаюсь сконцентрироваться на событиях киноленты, но внимание постоянно сбивается на телесные ощущения. Я слишком остро реагирую на близость наших тел.
Черт. Я как голодный до женщин извращенец.
Для меня необычно привести к себе домой девушку и остановиться на просмотре фильма. Когда Катя согласилась подняться ко мне, я думал, что она для себя уже все решила и переспит со мной.
Но, похоже, она не хочет торопить события, это я бегу впереди паровоза, как всегда. Тороплюсь. Не смакую ее.
Я привык брать без интриг и долгих ухаживаний.
И раньше эти желания были взаимны. Так было с моей бывшей женой и той девушкой, которая оказалась замужней.
Только с Катей все иначе. Она не спешит привязаться ко мне хотя бы через постель. Ей вообще будто все равно, что ее присутствие меня дико заводит и срывает выдержку с тормозов. И что внутри меня сейчас даже не шторм, а глобальный катаклизм, граничащий с полным апокалипсисом.
Но стоит и мне отдать должное: когда я ее обнимаю, не капаю слюной. Внешне стараюсь быть сдержанным, чтобы Катя не подумала, что я поехавший крышей маньяк.
С переменным успехом смотрю на нее и на экран и просто жду окончания фильма.
— Пауль, нет! Не-е-ет!!! — верещит героиня настолько громко, что выдергивает мое блуждающее внимание из далеких странствий.
Брюнетка стоит у скалистого обрыва и рыдает. Ее длинные волосы развевает ветер.
— Элизабет, я буду любить тебя всегда! — отвечает ей мужчина.
Он висит на самом краю, схватившись руками за острый камень.
— Ты моя единственная любовь, Пауль! — отчаянно всхлипывает она. — За что судьба так поступает с нами?..
Пожалуй, этот момент меня действительно заинтересовал.
Возможно, я не разбираюсь в жанре, но искренне негодую, от того, что эта дура просто стоит рядом и ноет!
Почему нельзя подойти к человеку, которого ты так сильно любишь, что кричишь об этом, и не подать ему руку? В конце концов, можно взять его за рубашку и помочь вскарабкаться обратно.
Но нет, будет стоять, орать и корить судьбу. И при этом даже пальцем не пошевелит, чтобы изменить ситуацию.
Разумеется, после нескольких минут вот этих обоюдных страданий у героя кончаются силы и он срывается в пропасть. Героиня, продолжая реветь, падает на колени и кричит, что никогда не забудет бедного Пауля.
Картинка исчезает, появляются титры. А во мне кипит возмущение.
