Очевидно, Давид любит вкусно поесть и не скупится на угощения.
Тимофей, когда только начинал ухаживать за мной, тоже не был жадным… Да и Суворов бросался деньгами. А потом случилось…
— Можно, пожалуйста, счет? — прошу официанта, пока тот еще не ушел.
— Конечно, сейчас принесу.
Уф…
— Ты куда-то торопишься? — интересуется Давид.
— Нет-нет. У меня на сегодня дел не осталось. Просто я хотела оплатить свой салат. Я все равно больше есть ничего не буду… а ты, разумеется, волен в своих гастрономических желаниях.
— В смысле заплатить? — непонимающе сводит брови к переносице.
— Я же тебя пригласил в ресторан. С какой стати ты должна оплачивать счет?
Опускаю взгляд.
Я так решила, чтобы больше никогда не услышать от мужчины, которому я доверилась, фразу «твое здесь только то, что у тебя под ногтями». И не ощущать себя обязанной. Чтобы мужчина не вел себя по-скотски, считая, что я его собственность…
— У нас же дружеский ужин. Ты не обязан за меня платить, Давид, — пожимаю плечами, слегка улыбаясь, стараясь разрядить обстановку.
Расулова такой подход не удовлетворяет. Совсем. Он раздражается.
— Ты не понимаешь, что таким образом унижаешь меня? Может, ты еще машину мою заправишь, раз ездила на ней?
— Я не хотела тебя обидеть, прости…
Да что со мной творится?! Все же так хорошо начиналось. А в последний момент сомнения и страхи стали громче, чем доводы разума.
— Счет раздельный или совместный? — к нам возвращается официант.
— Раздельный, — отвечаю.
— Совместный! — рявкает Давид.
Мы это сказали хором.
"
"На что официант тактично говорит, что подойдет позже, когда мы определимся.
Мне жутко неловко. Я вижу, что у Давида портится настроение. И мне очень жаль. Но когда Расулов был просто клиентом автомойки и держался отстраненно, не всерьез мечтать о нем было гораздо легче, чем общаться, когда он решил обратить на меня внимание.
Между нами повисает молчание. Не знаю, что теперь сказать.
У Расулова слишком горячая кровь. Похоже, его представление мира традиционное. Он не согласится брать у женщины деньги даже в такой ситуации, как сейчас.
Прислушиваюсь к музыке в ресторане, голосам других гостей и среди этих голосов неожиданно слышу визгливый и очень знакомый.
— Тимоша!..
Не переношу этот голос. Он мне противен и вызывает ощущения, как будто я скребу ногтями по известке, или как шуршание пенопласта. Меня передергивает.
— …Тимоша, зачем ты меня сюда привез?! Я хотела в мишленовский ресторан, а это что за забегаловка?! А?!
Глава 22
Оборачиваюсь.
