Перья нигде не летают и смолы в бочках на кострах не разогрели.
Простой городок и местами довольно милый.
На родной улочке по-прежнему тусовалась по обочинам молодежь с самокатами, велосипедами, мячами и скакалками.
Нет, с пивом, сигаретами и орущими колонками тоже были, но не слишком много.
Жизнь идет, и прогресс с ней приходит во все уголки.
Стоило припарковаться у родных с раннего детства ворот, как из глубины сада показалась Наталья Захаровна и замахала рукой приглашая:
— Ох, Ариша! Приехала, милая моя. Заходи же скорее, думала я уж не сегодня…
А я закрыла машину, расправила плечи и глубоко вдохнула «воздух детства и отчего дома».
И даже наслаждалась им, пока вдруг из-за спины не прозвучало:
— Явилась-таки, звезда невъе*ная…
Глава 45
Безобидные жители нашего серпентария
'Нельзя нормально жить, когда половина твоего сердца
и душа постоянно находятся в прошлом'
Д. Ш. «Немного о потерянном времени»
Выдыхаю.
Я же за этим сюда приехала на самом деле? И волновалась, и таблетки пила…
Оборачиваюсь и понимаю — хорошо, что по голосу узнала, в лицо бы — никогда.
— Надя, почему?
Что удивительно, уточняющих вопросов мне задано не было. Зато в ответ полилось такое, что я бы не поверила, если бы не слушала своими собственными ушами:"
"— А почему у тебя всегда всё лучшее? И живёшь ты в Питере, и машина у вас иностранная, и родители у тебя оба нормальные, и одежда с братом всегда новая. У тебя всё и так есть. Ещё и Серёжку захотела? Обойдешься!
Напротив меня стояла, не побоюсь этого выражения, классическая деревенская немолодая баба: коренастая, едва угадываемая под линялой футболкой и потертыми бриджами фигура, неясного цвета косынка на волосах завязана в стиле «колхозница», упертые в бока неухоженные руки, жуткие калоши.
Но все это лирика.
Наденька старше меня едва ли на год — полтора, но, глядя ей в лицо, создается впечатление, что лет двадцать у нас разница. Даже мать моя, Алена Ивановна, может похвастаться меньшим количеством и качеством морщин, да и кожей посвежее.
А эти мешки из-под картошки, килограмм по сорок, под глазами?
Но самым ярким и удивительным было выражение этого, изменившегося до неузнаваемости лица: злость, зависть, мстительное удовлетворение и негодование царили на нем.
— Он бы за тобой поехал бы в Питер учиться. А так недалеко, всего лишь в Новгород, домой приезжал и денег привозил.
О, все по классике упирается в деньги.
Так глупо, мелочно и мстительно сломать столько судеб из-за ничего, пустяка.
