— В смысле, как пойдёт? — что за театр абсурда шепотом в общественном месте под любопытными взглядами ребят с открытками и календариками?
Кир тихонько ржет и поясняет:
— Ну, окажется у вас под рукой воспитательная скалка там, может, сковородка или нет?
— Езус-Мария, да что за жесть у вас вечно происходит такая, душераздирающая?
— Душераздирающее, любимая, мне устроила ты, а я так, просто, слишком вежливый идиот оказался. Доверчивый, воспитанный, приличный, — от ледяной усмешки сжалось сердце и перехватило дыхание.
Вообще-то, когда по уши виноват, то так не выглядят и столько уверенности не демонстрируют.
Эх, Арина Егоровна, а придержите-ка своих тараканов, и гормоны ваши пусть чуточку подождут. Не прощу же себе, если все не выясню. Так и буду как дура в ночи и слезах гадать: а было? А что? А как?
Пусь уж сейчас выяснится все до конца.
До дна.
До пепла.
До смерти.
Чувств.
— Так, об этом и обо всём прочем мы поговорим, но явно не здесь.
Вряд ли такая история станет поучительной и назидательной для столь юных почитателей, — улыбаюсь смутно знакомой девочке, вроде бы ровеснице Котика и собираюсь подписать ее экземпляр «Все побежали и я…».
Ребенок улыбается счастливо:
— Я — Зоя. Передавайте Косте привет и наилучшие пожелания. Успехов ему в новом клубе.
О-ля-ля! Это же одна из кошек, что выгуливалась вместе с моим сыном и так понравилась Лере. А Кот выбрал ее подружку, кажется, Алису.
— Обязательно передам.
Спасибо, Зоя, — печально улыбаюсь, а в голове бьется: «Мы выбираем, нас выбирают. Как это часто не совпадает…»
И снова хочется плакать.
Но Леру понимаю: девочка милая, чистенькая, глазки умные, боевой раскраски нет, одета цивильно, воспитанная. Но мой сыночка всегда наглых стерв размалеванных выбирал, и Олечка его папеньки наукой для него не стала. А жаль.
Наконец-то зал пустеет, и подписывая открытки и афишу для самой библиотеки, я определяюсь:
— Алексей, прости.
Получается так, что и сегодня мы тоже поужинать не сможем.
Тихий смешок слева над ухом, горячие руки на плечах. И гневное сопение справа.
— Арина, ты же помнишь, что я говорил. Ты — женщина, которую и подождать не грех.
— О, вы бы не рассчитывали особо. Тут ожидать можно до скончания времён. Занятаэта женщина, абсолютно точно занята.
— Ох, Кирилл Андреевич, куда же вы все лезете-то? — ну сил никаких нет, правда.
