Его? Мой?
Как мы удержались и остались в одежде — не знаю. Божьим промыслом, не иначе.
Страсть, безумие, жажда, нестерпимый голод, ужас и паника на самом дне зрачков — все то, что выплеснулось на меня из любимых голубых глаз.
— Ари, медовая моя девочка. Одной тобой дышу, лишь для тебя живу, без тебя умру.
О, а вот и ледяная водичка за шиворот подоспела.
— М-м-м, как эта концепция стыкуется с планами твоих родителей, их бизнес-партнеров, руководства Клуба, где ты работаешь?
Нет, ну а что? Он думает, я обалдею, уши развешу и от восторга залью его с головы до пят слезами счастья?
Ну, да, залью… уже заливаю… но это не важно!
— Никак, — просто отвечает Глеб.
И сердце останавливается.
Но он прижимает ближе к себе мое обессилившее тельце, жадно втягивает воздух, носом ведя вдоль плеча к шее и жарко выдыхает в ухо:
— Поэтому я теперь безработный. И сирота.
Да что ж такое? Мне эти сюрпризы ох как поперек душевного здоровья.
— Кирилл Андреевич, вот сюда, пожалуйста, — протягиваю визитку отеля.
— Момент, сейчас домчим, — улыбается этот хитрец.
А Глеб притягивает меня обратно в объятья и начинает тихо:
— Я увидел Аллу в отеле в Москве и поругался с отцом. Потом повел себя несколько неумно и за применение к ней удушающего отсидел там пару суток. В воспитательных целях. А когда, наконец, подтвердил квалификацию и сдал все экзамены, на выходе из здания Федерации меня ждала все та же Алла. С извинениями и песней, что весь этот бред с женитьбой — идея родителей, а она не могла им отказать, иначе они грозились перекрыть ей финансирование.
Предложила выпить кофе, чтобы расстаться на хорошем.
Насколько мне это все понравилось, учитывая реанимацию в перспективе, думаю, можно не говорить?
— Я был несколько не в себе еще со времен конференции, когда не смог дозвониться до тебя, но до пьяного вусмерть Кира — удалось. Знаешь, что он мне сказал, медовая? Что вы все сбежали. В Индию, милая.
Закатила глаза.
— Нашел кого слушать! Пьяного приятеля с ущемленным самолюбием! От большого ума, не иначе!
Ох, Арина, что ты несешь?
Глеб хмыкнул, нежно коснулся поцелуем губ и шепнул:
— Я и не послушал.
Поговорил с Сергеем Сергеевичем. Он мне малость мозги вправил и цели скорректировал. А я уволился. И впахивал три недели как проклятый, чтобы и категорию максимально повысить, и корочки получить для самостоятельной работы.
— Повысил? Получил? — а чего еще сказать?
Ему же важно.
— Это не имеет сейчас значения.
