И пусть в самый последний момент я успела их поймать, до боли зажав уголки глаз пальцами, я не прощу Платону этого момента…
— Не рыдай, — прозвучало негромко. — И прекрати страдать, а то я из-за этого даже позлиться как следует не могу.
И без перехода скомандовал водителю:
— Витя, едем на Софийскую, к дому Павлы Сергеевны.
И снова мне:
— Кофе у тебя есть?
— А работа? — я тупо смотрела на его широкую ладонь, лежащую на моей. Пыталась справиться с волной ярости, слезами и глупой надеждой, готовыми содрать с меня ту броню, что я только что вернула на ее законное место — нельзя, я больше не верю, что можно опять открыться…"
"— Готовить шефу кофе — часть вашей работы, Павла Сергеевна.
А уж где я его буду пить — мое личное дело. Не забывайте, что я тиран и деспот. И сейчас еду пить кофе к вам домой, потому что мне так захотелось, — большой начальник и самодур Платон Александрович захлопнул ноутбук и повернулся ко мне:
— Есть еще какие-то возражения? — спросил небрежно.
— У меня молока дома нет, — отчеканила я с ненавистью.
— А вы по утрам пьете кофе только с ним. Так что простите, Платон Александрович, придется вам пойти в другое место… кофе пить…
Надо же как быстро мое настроение выскочило из той дырищи, где только-что лежало, подергивая лапками в предсмертных конвульсиях!
Сейчас мне больше всего хотелось врезать по спокойному лицу придуряющегося начальника за этот его тон, и за все, что он только-что со мной проделал.
Словно прочитав мое желание, Платон резко подался ко мне и прошептал на ухо, почти касаясь его губами:
— Не понял, Павла Сергеевна, это вы меня сейчас так послали? Зря, с начальством нельзя так обращаться.
Придется наказать вас за дерзость.
Куснул за краешек ушной раковины, заставив дернуться от короткого острого удовольствия, отстранился и сухо информировал:
— Сегодня обойдусь черным кофе в связи с непредвиденностью ситуации. Но на будущее возьмите за правило иметь в своем холодильнике все необходимые ингредиенты, Павла Сергеевна.
Откинулся на спинку кресла, подцепил мою ладонь и подтянул к себе.
Погладил мои судорожно зажатые в кулак пальцы, умостил их у себя на коленях и замолчал, глядя перед собой, словно тут же позабыл о моем существовании.
— Платон Александрович, что происходит? — выдавила я из себя. устав молчать и наливаться злостью, когда машина заехала в мой двор, и я вслед за Платоном выбралась из салона.
Не отвечая, биг-босс наклонился к окну и что-то в полголоса сказал водителю.
