Зато сам проделывает со мной все те пошлые вещи, которые обещал проделать… И, я в восторге от них, хотя никогда ему в этом не признаюсь…
Потому что именно этот Платон обращается со мной так, словно ни во что не ставит мои желания. Но непонятным образом именно этим возвращает мне уверенность в самой себе. Как он умудряется это делать?
Он идеальный психолог? Или просто мужчина, у которого сносит от меня крышу, и он не стесняется мне это показывать…
— Зачем ты все это делаешь со мной? — хриплым, сорванным от стонов голосом спросила его.
Мы без сил лежали на влажных от пота, пропахших нашим убийственным сексом простынях и медленно возвращались к жизни.
Он промолчал. Просто погладил меня по голове, как маленькую. Потом перевернул на бок. Прижал спиной к своей груди, так что темная поросль на ней щекотала мои лопатки. Приятно так…
Умастил широкую ладонь на моем животе и только потом произнес тоном заправского зануды:
— Хочу и делаю. А тебе надо поспать хоть немного — скоро поедем в офис.
— Ненавижу тебя — еще успела прошептать, прежде чем улететь в сон, словно только и ждала его слов, давших мне на это разрешение.
Когда через полтора часа мы садились в машину, то опять молчали. И всю дорогу до офиса, не произнесли ни слова, благо ехать было всего десять минут. Жаль, что всего десять, потому что все это время Платон держал меня за руку.
Поглаживал ладонь, перебирал пальцы, разглядывал их, словно увидел в первый раз. И эти его движения были до странности интимными. Гораздо откровеннее, чем даже тот безумный секс, которым мы недавно занимались.
На выходе из лифта на нашем, «директорском» этаже нас остановили:
— Платон, ну наконец-то! Я уже устала дозваниваться до тебя. Нам надо поговорить.
Волшебно-доброжелательная Светлана Геннадьевна кинулась нам наперерез.
— Наедине, без твоей помощницы — все-таки это наше с тобой личное дело, — добавила нежным голосом, брезгливо рассматривая мой, еще со вчерашнего дня распухший, и окончательно истерзанный сегодняшними поцелуями рот.
Перевела взгляд на разбитую моим кулаком губу Платона и на миг ее лицо исказила такая бешеная ревность, что даже воздух вокруг нас начал потрескивать.
— Поговорим у тебя, Свет, — кивнул Платон.
Повернулся и бросив мне на ходу: — «Павла Сергеевна, через пол часа мне кофе в кабинет. Только сделайте сами, пожалуйста», — шагнул обратно в лифт.
Ну вот, хотели вернуть хладнокровного зануду Платона Александровича? Получите и распишитесь.
