Что сейчас случилось?
— А давайте я вам объясню, госпожа личный помощник, — прозвучал от двери бесстрастный голос и в кабинете материализовался милейший Егор Михайлович, начальник службы безопасности.
С ним вместе появился мужчина, чем-то неуловимо похожий на душку Егора, но одетый в костюм стоимостью, как моя трехмесячная зарплата. Да и часы у него на руке, если мне не изменяло зрение, были настоящие Patek Philippe.
В маленьком помещении стало совсем тесно, в воздухе повисло явственное ощущение тревоги.
Дима почему-то побледнел и забегал глазами. Правда потом взял себя в руки и небрежным голосом осведомился:
— Егор, тебе что тут надо? Не помню, чтобы тебя звали.
— Меня не надо звать, я сам прихожу, — бесстрастному выражению лица безопасника можно было только позавидовать — вообще ни одной эмоции. И у того дяденьки, что с ним явился, на лице тоже полный мимический штиль. Красавцы, что тут скажешь. Мне бы такому научиться!
— А это Григорий Евгеньевич, — Егор широким жестом указал на зашедшего вместе с ним мужчину, — начальник службы безопасности господина Валяева.
Думаю, рассказывать кто это такой нет нужды?
Я тихонько хмыкнула — мне так точно не надо. Именно гигантская корпорация Станислава Юрьевича Валяева была третьей стороной в том злополучном контракте с австрийцами, который вчера скачивали с моего ноута Алиночка и ее верный рыцарь программист Павел.
Между тем Егор выглянул в приемную и велел вскочившей со своего места и сусликом замершей посередине Алине:
— Красотка, а ну-ка, организуй нам еще два стула в кабинет Павлы Сергеевны.
— Попкой пошустрее шевели! — повысил голос, увидев, что Алина не двигается.
Вернулся в кабинет, и вдруг лучезарно заулыбался Диме:
— Вы ведь к господину Валееву хотели пойти с теми данными, которые находятся в рабочем компьютере Павлы Сергеевны, да Дмитрий Федорович?
«Интересно, почему Федорович, если он родной брат Платона, который Александрович?» — именно в этот момент решила призадуматься я.
Нет бы переживать, что, кажется, меня сейчас опять в шпионаже обвинят.
Но, честно говоря, мне было как-то фиолетово — сейчас здесь находилась совсем не та Павла, что вчера. Это вчера я бы ломала пальцы, переживая, что меня опять обвинят в подлости и вранье. Это вчера я бы сходу кинулась доказывать, что ни в чем не виновата. Да что там говорить, еще сегодня утром я была именно такой!
Платон это вылечил.
