Оставалось только, чтобы моему боссу в какой-то момент позвонили, и он, отдав мне свою платиновую кредитку, уехал по делам, разрешив мне ни в чем себе не отказывать.
А я бы осталась опустошать магазин и его банковскую карту. Чтобы потом с полными руками пакетиков с логотипами известных брендов, довольной богатым уловом, отправиться домой.
Вот только шутки шутками, но мне было ничуть не весело. Было противно и стыдно.
Неловко за свое нищенское положение, в которое я попала по собственной глупости и доверчивости. И стыдно за эту доверчивость и отсутствие ума, которым я раньше так гордилась.
Раздражала холодность во взгляде Платона Александровича, которым он равнодушно скользил по моей фигуре, оценивая очередной комплект одежды. Да что там, она меня просто бесила…"
"Еще я не понимала, зачем он это делает. Для чего поехал со мной в этот салон, потратив несколько часов своего драгоценного времени. По какой причине сидит и внимательно рассматривает каждый комплект, словно для него действительно важно, как будет выглядеть его помощница.
Может быть, и правда важно, поэтому и взгляд такой холодно-оценивающий. А мне от этого с каждой минутой становится все хуже и противнее.
На восьмом или девятом костюме, в который меня обрядили помощницы Амалии, Платон Александрович вдруг негромко велел:
— Выйдите все.
И когда девушки, подгоняемые хозяйкой, гуськом вышли за дверь, встал и направился ко мне. Подошел очень близко, обдавав запахом своего дорогого парфюма. Навис надо мной, подавляя мощной фигурой и негромко поинтересовался:
— Что происходит, Павла Сергеевна? Почему у вас такое лицо, будто я вас каким-то непотребством заниматься заставляю?
— Мне не нужна эта безумно дорогая одежда, Платон Александрович, — хмуро ответила я.
Запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и уперлась взглядом в тщательно выбритый подбородок. И губы…
Они оказались совсем близко, напротив моих глаз, и были такими… Гладкими на вид, четко очерченными, тведыми… И очень притягательными. Так что, позабыв, что только что злилась на обладателя этих губ, я намертво прилипла к ним взглядом.
Мало того, в голову сразу полезли всякие непристойности с участием меня и этих губ. Разные, во всевозможных позах, ракурсах и положениях. Ужасно привлекательные непристойности.
«Уймись, Павла! — одернула я себя, — О чем ты думаешь! Похоже, слишком давно мужика у тебя не было.»
Я отшатнулась, увеличивая расстояние между нами. Чтобы избавится от этого морока, уставилась взглядом в узел его галстука.
