Вздыхая, сама не знаю почему, я полезла в кожаное, вкусно пахнущее нутро салона. Уселась и только собралась расслабиться, как соседняя дверь распахнулась и Платон Александрович собственной персоной опустился на сиденье рядом со мной. Вот черт, чего бы ему не сесть на переднее сиденье? Или богатеи не ездят рядом с шофером?
— Куда вам? — спросил он отрывисто, ставя ноутбук на подставку перед собой. В самолете на него не насмотрелся, что ли?
— Так куда? — повторил, повернув ко мне лицо.
На долгое мгновение мы встретились взглядами.
На дне его зрачков мелькнуло что-то мрачное и непонятное. Четко очерченные губы напряженно сжались. Чувствуя, как у меня странно перехватывает дыхание, я опустила глаза и торопливо пробормотала:
— Мне на Софийскую набережную, если не трудно.
— Не трудно. — холодно ответил Платон Александрович, и скомандовал шоферу:
— Витя, на Софийскую.
Машина плавно тронулась, выруливая с парковки.
— Номер дома? — это снова мне.
— Восемнадцать.
— я так и не подняла на него глаза. Сидела, и как дура рассматривала свой маникюр.
— Я там живу… Жила…Буду жить. — вдруг пустилась в объяснения, поражаясь своему смущению и напавшей на меня болтливости. Похоже, потрясения последних недель неблагоприятно отразились на моей психике. Решив не сдавать позиций, я с вызовом продолжила:
— Там жила моя бабушка. Она была балериной Большого театра и эту квартиру ей подарил поклонник. А она оставила ее мне. — я все-таки подняла на Платона глаза, уверенная, что увижу на его лице насмешку и готовая ответить какой-нибудь колкостью.
Вместо этого встретилась с нечитаемым взглядом, в упор рассматривающим мое лицо.
— Значит, вы богатая наследница? — уголки его губ чуть дрогнули в подобии улыбки. — Рад за вас.
Остаток пути мы ехали молча. Платон Александрович что-то читал и печатал на своем ноуте, разговаривал по телефону и больше не обращал на меня никакого внимания. Ну и отлично, мне с ним в гляделки играть вообще не с руки.
Так что я откинулась на сиденье, удобно примостив затылок на кожаный подголовник. Закрыла глаза и принялась анализировать ту большую и толстую попу, в которой оказалась, сама не поняв как…
Глава 3
— Павлиша-а! Ты смотри, как похороше-ела! — в своей привычной манере, чуть растягивая слова, восклицала Маша, моя давняя подруга еще со школьных лет. — Нет, что ни говори-и, а жизнь в Англии пошла-а тебе на пользу.
— Это точно.
