Поэтому я и сбежала от них в свое время, устав бороться. Под предлогом, что так мне ближе ездить в училище, поселилась у бабушки, сведя общение с мамой и Дианой к максимально возможному минимуму.
Я вздохнула и повернулась к Платону:
— Ты прав. Я не умею защищаться так, чтобы моя сестра оставила меня в покое. Моё «нет» она не слышит. Для нее, в принципе, не существует такого слова, — я усмехнулась.
— Драться с ней бесперспективное дело — она сильнее меня физически. Да и не буду я так опускаться. Я могу, конечно, попробовать поставить ее на место, сказав что-то язвительное или ехидное — это я умею.
Да вот только Диана не понимает таких вещей. Чтобы до нее хоть что-то дошло, мне нужно обложить ее трехэтажным матом.
— А ты не хочешь? — глаза Платона вдруг изменились. Царившая в них мрачность исчезла, сменившись насмешливостью. — Или не умеешь?
— Умею, — буркнула я. — Но не хочу унижать себя. Мне проще отойти в сторону, чтобы не попасть под ее плевки, чем пытаться заткнуть ей рот.
— Отвези меня домой — я устала, и хочу переночевать у себя, — попросила я, когда мы вышли из ресторана и подошли к машине. И правда, от всех событий сегодняшнего дня, тело сделалось ватным, а в душе царила сумятица и странная опустошенность.
Мужские руки обняли меня. Подтянули к груди под кашемировым пальто, пахнущем горьковатым, с мшистыми дубовыми нотками парфюмом.
— Конечно, мы заедем к тебе, — возьмешь какие тебе нужны вещи. Но ночевать ты будешь у меня. И это не обсуждается, Павла, — ответил Платон голосом, не допускающим возражений.
Добавил чуть мягче: — Если ты устала, я даже попробую не приставать к тебе. Не обещаю, что у меня получится, но попробовать можно…"
"Твердые пальцы приподняли мой подбородок. Напротив моих глаз оказались его смеющиеся глаза:
— Такую уникальную девушку, не желающую ругаться матом, я не упущу. Имей это в виду, Павлуша-красотуша…
Я набрала в грудь побольше воздуха и глядя в отражение уличных фонарей в его зрачках спросила:
— Скажи, Платон, только честно… Маша была твоей любовницей?
Глава 37
Платон с усилием выдохнул:
— Павла, ты опять начинаешь? Почему тебя так беспокоит мое прошлое?
— Значит была… — я попыталась отодвинуться от него.
— Или и сейчас есть? А, Платон?
— Павла, сейчас ты оскорбляешь меня, — его голос заледенел. — Недавно ты уже говорила про свое недоверие ко мне. И продолжаешь делать то же самое сейчас. Видимо, мои слова для тебя ничего не значат.
