Онлайн-библиотека книг
Ясен хрен, ее мутило только от одного моего вида.
Господи.
Это все-таки случилось. Кошмар под названием моя жизнь ударил и по ней. Ее взгляд. Проклятье, она смотрела на меня как на монстра.
«Я должна была пойти на работу».
«А не торчать у тебя дома».
«Где ты пропадал?»
Она обвиняла во всем меня. Пускай не напрямую, но я почувствовал.
Случившееся — моя вина.
До Моллой я существовал сам по себе. С ее появлением я обрел товарища, друга, истинного соратника, готового пройти со мной сквозь огонь и воду.
Но отец лишил меня этого.
Отнял у меня ее.
Я по-прежнему ощущал аромат Моллой на своей худи, в машине, он витал повсюду и доводил до белого каления. С какого хрена я вообще возомнил, что мне светят нормальные человеческие отношения, если вся моя жизнь — доказательство обратного?
Совершенно раздавленный, я позвонил Каване и, к его огромному разочарованию, сообщил, что уже еду за сестрой. Кавана встретил меня на пороге с перекошенным лицом и сжатыми кулаками, однако с появлением Шаннон конфликт потух, не успев разгореться.
— Джо?
— Шан, пора ехать.
— Уже?
— Да. Маме нужно помочь с мелкими.
В ее глазах появилось выражение обреченной покорности.
— Ладно.
— Она может остаться, — возразил Кавана и повернулся к ней. — Шаннон, ты можешь остаться.
— Нет, нам надо ехать. — Слишком измотанный для разборок, я повел сестру к машине. — Спасибо за помощь, Кавана.
— Спасибо, Джонни, — прошептала Шаннон, глядя на него поверх плеча. — За все.
— Шаннон, ты вовсе не должна...
— Идем, Шан, — перебил его я и гаркнул: — Нам надо ехать домой!
Мне совсем не хотелось ехать.
Ведь я защищал их обоих. Узнай наши предки, где Шаннон провела весь день, — мистеру регбисту не поздоровится. Если Шаннон останется у него, начнется ад, а у меня нет ни сил, ни желания разгребать очередную порцию дерьма.
Хватит, не могу больше.
Не сегодня.
Никогда."
"Весь мой гребаный мир рушился, и нынешнее состояние не позволяло мне ввязываться в чужую войну.
У матери начались преждевременные роды, и ребенок погиб. Отец пытался изнасиловать мою девушку. И сейчас она не выносит моего присутствия.
Ей хотелось побыть одной, и у меня язык не поворачивался ее осуждать. Все это было вполне объяснимо — охренительно больно, но объяснимо.
