Изменить 6-го

Я стал непосредственным источником ее боли, звеном, поставившим ее под удар. Все это была моя вина.

Утратив всякое спокойствие и рассудок, раздираемый противоречиями, я ощутил сдвиг, надлом в сознании раньше, чем он в действительности произошел, и ненавидел себя за это. Ненавидел, потому что знал, куда отправлюсь после того, как отвезу Шаннон домой. Хотя я уже принял решение и смирился с ним, меня переполняло отвращение к самому себе.

— Неужели все так и было? — Голос Шаннон вернул меня к реальности.

Я попытался сосредоточиться на дороге и не утратить нить разговора с сестрой.

— Она провела в больнице все выходные, а мы и не знали?

Я кивнул.

— Джоуи, — ахнула Шаннон, прижав ладонь ко рту. — Она же была там одна.

— Она была с ним, — процедил я, крепче стиснув руль. — Они были вместе, а сейчас он дома.

— Что нам делать, Джо?

— Не знаю, — покачал я головой. — Шаннон, я уже не знаю, что нам делать.

— Все нормально, — поспешно заверила она, тронув меня за плечо. — Ты и не должен знать.

Да, мне восемнадцать, но в остальном сестра ошибается. Все это ни фига не нормально. Никогда не было нормальным и не будет. Разумеется, мне следует знать, что делать. И в глубине души я всегда знал.

До сих пор мне не удавалось преодолеть навязчивый страх, заставляющий держать язык за зубами. И чем это обернулось для Моллой? То, что едва не случилось сегодня, стало последней каплей.

Впредь я не стану их покрывать.

Никогда.

— Шан, я не могу туда возвращаться, — признался я, по просьбе Моллой не вдаваясь в подробности произошедшего.

— Знаю, — на автомате откликнулась она, вот только это ни хрена не значило.

Мысленно подобравшись, я открыл рот и произнес слова, после которых — к гадалке не ходи — начнется лютый срач, но дальше молчать было уже невозможно.

— Думаю, нам стоит подумать о том, что сказала Ифа.

— А что сказала Ифа? — быстро спросила Шаннон. Хотя прекрасно поняла, о чем речь.

— Обратиться в полицию, — пояснил я и напрягся в ожидании, когда брошенная мною бомба взорвется.

— Ты, наверное, шутишь.

У меня не хватило духу ответить. Посмотреть ей в глаза. В ее взгляде, направленном на меня, ясно читалось «предатель», и это, блин, убивало.

— Я не собираюсь ни в приют, ни в приемную семью, — выкрикнула она. — Тебе-то что? Тебя, восемнадцатилетнего, никто не тронет. Ты можешь жить как пожелаешь. Ты можешь хлопнуть дверью и уйти.