И это я спас нам шеи, когда парфяне заманили нас в ловушку. Другой человек мог бы рассчитывать на небольшую благодарность за этот поступок. Я ничего не могу поделать с твоей подозрительной натурой, трибун Катон. Видимо твои циничные наклонности сослужили тебе хорошую службу в прошлом. Ты производишь впечатление человека, который очень мало что принимает за чистую монету и постоянно подвергает сомнению действия других, и больше всего подвергая сомнению себя. Это вполне может объяснить твой жизненный успех. Есть люди – которых возможно слишком много к несчастью Рима – которые полагают, что у них есть ответы просто потому, что им не хватает интеллекта, чтобы задавать уместные вопросы.
Такие люди – дураки. Как и те, кто жаждет уверенно слепо следовать за такими дураками, - он ответил взглядом на проницательный взгляд Катон. - Но ты другой. Не так ли? Я вижу это, и я вижу, что ты знаешь, что это правда. Вот почему Корбулон выбрал тебя в посольство, и почему он выбрал меня, чтобы сопровождать тебя. Мы больше похожи, чем ты можешь себе представить.
Катон не ответил. Ему не нравилась идея, что кто-то может заглянуть в его мысли. Это заставляло его чувствовать себя уязвимым и открытым для манипуляций. Ему также не нравилось представление о том, что он был родственным по духу человеком Аполлонию. А затем, как будто чтобы подтвердить то, что только что сказал его спутник, он задумался, почему он может возмущаться таким сравнением. Ответ, который пришел к нему, столь же раздражающий, заключался в том, что он не любил этого человека именно потому, что узнавал в нем многое из того, что ему не нравилось в себе, а именно нетерпение к людям, менее способным, чем он сам, и было легче сосредоточить эту неприязнь на агенте вместо себя.
Он разочарованно вздохнул.
Понимающая улыбка Аполлония снова появилась на его лице. - Я прав насчет тебя, не так ли? Не воспринимай это слишком близко к сердцу, трибун. Моя работа – заглядывать в сердца и умы людей. Иногда это немного сложно. Но не в твоем случае.
Ты носишь свою порядочность и интеллект, как медали. Именно поэтому Корбулон выбрал тебя. Важно, чтобы парфяне верили в то, что ты говоришь, когда будешь вести переговоры с Вологезом.
- Если нам удастся договориться с ним.
- Да. Если. И пока ты будешь говорить, я буду наблюдать за другой стороной, как ястреб, и анализировать их реакцию. Тогда мы узнаем, какие люди стоят на стороне своего царя, и каких людей мы сможем привлечь на свою сторону.
