- Наступать!
Пять центурий продвигались вперед, а опционы выкрикивали темп, выставляя свои жезлы, чтобы поддерживать линию. Глубиной в четыре человека, строй катился вперед, и лидеры повстанцев кричали своим последователям готовиться, толкая вперед тех, кто слишком нервничал или был ошеломлен перспективой кровавой битвы, чтобы достаточно быстро откликнуться на их приказы. Вскоре грубое подобие строя было готово встретить сирийцев.
С седла Макрон мог видеть, что происходит далее за врагами.
Примерно в миле дальше двигалась последняя треть обозного поезда, которую прикрывали выжившие из шестой центурии и экипажи повозок, которые вооружились любым оружием, которое оказалось под рукой. Между двумя римскими отрядами другие повстанцы занимались грабежом брошенных повозок и отцепляли тягловых животных, прежде чем погнать их к ближайшим деревьям. Люди с факелами переходили от фургона к фургону, поджигая его содержимое, и в воздух поднимались новые столбы дыма.
Макрон почувствовал тошноту, когда он наблюдал, как осадный поезд сгорает в огне. Теперь можно было спасти только то, что осталось от припасов.
Разрыв между двумя линиями сократился, и он мог видеть, как ауксилларии инстинктивно сгорбились за своими щитами, приближаясь к врагу. Один из повстанцев громко вскрикнул, поднял метательное копье и метнул его в римлян. Острие отскочило от щита и касательно задело бедро соседнего ауксиллария.
Он ненадолго замедлился, прежде чем продолжить движение, кровь текла по его ноге. Было выпущено еще несколько копий, и двое сирийцев упали, их места поспешно заняли идущие позади них люди. В последний момент некоторые из наиболее отважных повстанцев с дикими криками ринулись вперед и бросились на линию римских щитов с серией глухих ударов. Больше не было необходимости поддерживать жесткую линию, да и это было невозможно, и опционы отступили за свой строй, чтобы убедиться, что никто из людей не пытался отступить, поскольку интенсивность событий начала нервировать наиболее обеспокоенных среди них.
Как всегда, безудержный пыл нерегулярных войск не мог сравниться с тренировкой и боевой тактикой даже вспомогательного подразделения, такого как Четвертая сирийская, и короткие гладии начали свою смертоносную работу в плотном строю тел вдоль линии боя.
