Макрон увидел, как лидеры повстанцев, ехавшие впереди основных сил, собирали своих людей для новой атаки.
- Господин! Позади нас! - закричал Спатос.
Макрон повернулся в седле и оглянулся. Большая группа всадников спускалась по крутому склону у скал. Видимо те самые люди, которые обрушивали валуны на сирийскую когорту. Макрон понял, что их было не менее пятидесяти, более чем достаточно, чтобы представлять реальную угрозу для когорты в ее нынешнем составе. Если повезет, им не удастся спуститься достаточно быстро, чтобы вступить в бой, прежде чем люди Макрона достигнут безопасного ущелья.
Строй выполнил свою задачу, и когорте нужно было двигаться быстрее, чтобы защитить то, что осталось от обоза.
- Четвертая сирийская! Стой! - рявкнул Макрон. – Стройся в колонну!
Офицеры осознали необходимость действовать быстро и ускоряли своих людей, чтобы быстрее пересечь открытую местность, пока вспомогательные войска перестраивались за своими штандартами на небольшом расстоянии от дороги.
Макрон приказал Спатосу и остальным всадникам выстроиться позади него и направился к началу колонны. Пока они ждали завершения смены построения, Орфит придвинул своего коня ближе к Макрону.
- Это может стать одним из самых коротких сроков командования в истории Рима.
Макрон пристально посмотрел на него, но заметил мрачный юмор в лице собеседника и ответил кривой ухмылкой. - Еще рано, господин. Им пока еще не добраться до нас. Твои парни неплохо справляются.
- Они больше не мои парни, - признал Орфит.
- И если они хорошо себя зарекомендовали, это все благодаря обучению, полученному от тебя в Тарсе.
Солдаты были готовы двинуться, и не было времени продолжать этот разговор. Макрон наполнил воздухом легкие и отдал приказ идти бегом. Он знал, что это утомит людей, но было жизненно важно, чтобы они приблизились к фургонам, направляющимся к переправе через реку. Воздух наполнился грохотом калиг, подбитых гвоздями и стучащих по камням и земле, ножны хлопали по бедрам на ходу.
Вскоре они оставили последние горящие повозки позади, и когда они миновали те, которые все еще оставались целыми и запряженными упряжками быков или мулов, люди откалывались от строя, чтобы заставить их снова двинуться в путь. Кнуты свистели, когда ауксилларии гнали тяжелые телеги вперед, заставляя тягловых животных двигаться так быстро, как они могли, поскольку они изо всех сил старались не отставать от остальной когорты.
